— Гаврила на том свете, но его старший сынок пока на этом лютует, да еще и по соседству от нас поселился, — вздохнула Катерина.

— Ничего, князь Даниил скоро до него доберется, — подбодрила слуг и саму себя боярыня Ольга.

Дарину разговоры об опасном соседстве не очень пугали, — все ее мысли занимала предстоящая встреча с Назаром.

Но вечером ей поневоле пришлось вспомнить о боярине Ходынском, и не только вспомнить, но и содрогнуться, потому что Карп вдруг явился в дом Ольги. Катерина тут же увела боярышню в дальнюю комнату. Однако девушке там не сиделось, и, как только служанка вышла, Дарина подбежала к двери, за которой мать беседовала с Карпом, и стала подслушивать. Худшие предчувствия девушки сбылись: зловещий рябой боярин приехал ее сватать. Впрочем, Ольга после первых же его слов дала отпор незваному гостю:

— Не обижайся, Карп Гаврилович, но Дарину я замуж отдавать не собираюсь. Она еще слишком молода.

— Да она у тебя вполне созревшая девица, — усмехнулся боярин. — Ей небось уже шестнадцать сравнялось? Моей покойной жене было тринадцать, когда ее за меня отдали.

Ольгу передернуло от этих слов, и она, с трудом овладев собой, дрогнувшим от волнения голосом сказала:

— Ты, боярин, человек зрелый, дважды вдовец, а Дарина против тебя ребенок.

— Ты думаешь, я стар, боярыня? — хмыкнул Карп. — Это у меня вид суровый, а годов-то мне не много, двадцать восемь всего. Дарина мне очень даже подходит. И я ей подхожу. Молодой девице нужен защитник, особенно в такое неспокойное время. А сейчас, подумай сама, какая у нее зашита? Ни отца, ни братьев, мать — небогатая вдова, у которой только и есть, что земля, да и ту некому обрабатывать. Но и эту землю не сегодня, так завтра какой-нибудь знатный татарин может забрать и отдать своему человеку. Что же вам с дочкой тогда останется? Идти к татарам в услужение? Видывал я боярынь, которые раньше в шелках и золоте ходили, не знали трудов, а ныне сделались рабами татар, прислуживают их женам, мелют на жерновах, исполняют всякую грязную работу, да еще и служат язычникам для потехи. Ты же не хочешь такого для себя и своей дочери, верно? Значит, соглашайся на мое предложение. Мы соединим наши земли, и я стану защитником твоей дочери, а сама ты будешь жить, как хочешь — хоть в миру, хоть в монастыре.

— Наши земли — вот что тебя интересует, боярин, — пробормотала Ольга, шагая по горнице и теребя в руках янтарные четки. Потом, резко остановившись, она взглянула в глаза Карпу и спросила: — А сам-то ты не боишься татар? Они тебе, наверное, друзья?

— Я никого не боюсь, боярыня! — подбоченившись, хвастливо заявил Карп. — А дружу всегда с теми, кто сильней. Но, однако, ты мне так и не дала ответа. И не ссылайся на молодость Дарины. Или, может, у нее уже есть какой-нибудь жених? Так я его живо перебью.

— Такого, как этот, не перебьешь, — сказала Ольга, взглянув на собеседника со скрытым презрением. — У Дарины один жених — Господь Бог. Она будет монахиней, Христовой невестой.

— Хочешь отдать земли монастырю? — недобрым голосом спросил боярин. — Ну, это мы еще посмотрим, соседка. У татар не все полководцы такие слабые, как Куремса. А вдруг сильный придет? Так что на князя Даниила не больно-то уповайте. Зря ты так неприветливо меня встречаешь. Подумай о моем предложении, хорошо подумай. Даю тебе срок неделю. За это время я съезжу в свое имение под Болоховом, там у меня славные охотничьи угодья.

Конец разговора Дарина не дослушала, потому что Катерина обнаружила ее перед дверью и потащила прочь, приговаривая:

— Негоже подглядывать и подслушивать, сиди в своей светелке, как мать велит.