— Ничего, объедешь! — оскалился один из работников.

Оба они, и крестьянин, и кучер, говорили на языке путников.

— Ишь, умный нашёлся! Я сейчас по спине твоей объеду!

Кучер устрашающе щёлкнул вожжами. Серая коренная повела ушами и привычно двинула вперёд корпусом. Её подобострастный порыв был грубым образом пресечён возницей.

— Важный кто там? — Рабочий мотнул головой в сторону кареты.

— Да как сказать… Есть пара торговцев. Они мне обещали накинуть десяток талланов, если к утру будем в Монамире.

— А ты и рад лошадей запалить! Продажная твоя душонка! Они у тебя и так с разбитыми копытами.

— Не твоего ума дело! Так вы уберетесь отсюда?

— Видишь, мы дорогу починяем? Сеньор Альбертин сказал, что если за два дня не управимся, он с нас шкуру спустит.

— А чего вдруг?

— Да потому, что иначе с него Сам лично шкуру снимет и ремней наделает. Он ведь был здесь и, на чём свет стоит, ругал сеньора Альбертина. Тот и не знал, куда глаза девать. Ладно, проезжай, не задерживай движение! Видишь, сеньор генр ждёт, пока ты соизволишь убрать свою колымагу.

— А вы, сеньор, — обратился он к Стелле, ошибочно принимая её за дакирского наёмника, — поезжайте по дорожке, мы посторонимся.

— Ну и свинья ж ты! — Кучер сплюнул на землю. Сердито пихнув ногой коренника, он привёл экипаж в движение и по обочине объехал ремонтируемый участок. Лошади перешли на рысь, а потом на «рваный галоп» — так принцесса окрестила потуги несчастных животных. Пассажиров, наверное, нещадно трясло. Ездить со вставными челюстями в таких экипажах противопоказано.

Ближе к вечеру дорога свернула в подлесок с яркими пятнами зарослей рододендрона. Этот кустарник был для неё в диковинку, и девушка спешилась, чтобы рассмотреть пунцовые бутоны.

Сердце в который раз чуть не выпрыгнуло из груди при звуке копыт.

Привычным движением Стелла юркнула в кусты. Конечно, не одна — вместе со своими четвероногими друзьями.

Мимо пронеслись, поблёскивая наконечниками копий, четверо в кожаных колетах — охрана. За ними, не сразу, а через пару минут, в сопровождении ещё пяти всадников на дороге появилась женщина в тёмно-синей накидке с капюшоном.

Всадница остановилась в самом удобном для подсушивания месте. Разумеется, удобном для Стеллы. Не стоит и говорить, что, затаив дыхание, девушка обратилась в слух.

Тяжело вздохнув, женщина провела платком по лбу.

— Ну и жара в этом году! — Она сняла капюшон.

— Надо же, Вильэнара собственной персоной во всем блеске своего великолепия! — изумилась принцесса.

— Эти колымаги вконец раздолбали дорогу! — пожаловалась колдунья одному из своих спутников, очевидно, личному телохранителю или начальнику охраны.

— О чём Вы изволите говорить?

— О дорожных каретах, болван! — Она была не в настроении. — Давно следовало что-то с этим сделать.

— Стараемся по мере сил, госпожа.

— Не было никаких известий от Его величества? — раздражённо спросила колдунья, выделив голосом два последних слова.

— К сожалению, нет, госпожа. Его величество сейчас в Монамире.

— В Монамире? — удивилась она. — Значит, я еду в Иде, а он сейчас в Монамире. Надеюсь, меня хотя бы встретят?

— Не могу знать, госпожа, насколько мне известно, никаких распоряжений…

— Хватит! Больше ни слова о нём! Он действует мне на нервы. Мальчишка — и вдруг король! Почему мне до сих пор не преподнесли короны? Я, хозяйка Дакиры, великая Вильэнара, — и просто госпожа! А он король!

— Но он король по праву рождения, госпожа, — осмелился возразить её спутник.