Что ж, значит, она опять напрасно обвиняла Валара. Он даже позаботился о такой мелочи, как оплата ужина.

Отойдя к коновязи, девушка открыла кошелёк: он был доверху набит золотыми таланами. При умеренных запросах их хватит до Лиэны.

Приятно было снова потрепать Лайнес, почувствовать запах своего седла.

Принцесса собрала поводья, ещё раз проверила подпругу и рысцой выехала из деревни.

Дорога, петляя, взбиралась наверх, к главному тракту. По обеим сторонам мелькали чёрные точки домов; кое-где зажигались огни.

— Надо поторопиться, если я хочу заночевать под крышей, а не на дороге, — подумала девушка. — Вряд ли кто-то пустит меня к себе посреди ночи, даже хозяин постоялого двора сто раз подумает перед тем, как встать с постели.

Ещё один виток — и она выехала на дорогу. Пришлось остановиться, чтобы сориентироваться. Кажется, холмы Аминак были на западе, поэтому она поехала на запад, свернув на соответствующую дорогу па развилке. Чтобы найти ее, пришлось проехать немного на север по монамирской дороге. Тут она пустила лошадь галопом.

До ближайшего постоялого двора она добралась только на рассвете. Сквозь глаза-щелочки она с трудом разглядела покосившуюся вывеску. Постоялый двор стоял па отшибе; вокруг не было ни деревень, ни ферм.

Открыли ей только тогда, когда уставшая ждать Стелла забарабанила по воротам ногами. Хозяйка была заспанная, в ночном чепце. Позади неё маячила фигура парня с топором в руках — охрана. О комнате сговорились быстро: принцесса отдала бы за кровать любые деньги.

Последние сознательные минуты того дня (вернее, первые минуты уже нового дня) были посвящены размышлениям о поступке Валара. Длились они ровно столько, сколько хозяйка стелила постель.

— Почему он так поступил? Почему был так добр ко мне, почему дважды спас мне жизнь, не надеясь на благодарность? — вертелось у неё в голове. — Неужели только из желания позлить Вильэнару? То, что он сделал, — сущее безумие, не имеющее разумного объяснения.

Но объяснение всё же нашлось. Разгадку неразумного повеления дакирского короля подсказал разговор в висячем саду, во время которого Валар почти признался ей в любви.

Глава IV

Вильэнара узнала о пропаже принцессы только через два дня после её побега, когда пожелала спуститься в подземелье и проведать узницу. Колдунья скучала, а, как известно, нет лучшего способа развлечься, чем с пристрастием допросить злейшего врага. Хотя Стелла не была злейшим врагом, всего лишь занозой, неожиданно вонзившейся ей в палец, эту занозу оказалось не так-то просто вытащить. Теперь же ей хотелось на неё посмотреть.

— Ну, где наша красавица? Приведи её. — Вильэнара присела на стул в комнате конвойных. Ей здесь не нравилось: колдунья не любила сырости.

— Простите, госпожа, но кого Вы имеете в виду? — Охранник попался непонятливый.

— Ладно, болван, скажи Угбану, пусть зайдет.

Короткий разговор с Угбаном её озадачил. Еще бы! Она приказала посадить лиэнскую принцессу за решетку, а хранитель подземелья не имел о ней ни малейшего понятия. Угбан не только не видел её, но даже не получал приказа об её заточении. Цепочка размышлений быстро привела к Валару. И колдунья в гневе поскакала в Монамир и потребовала объяснений.

Валара не испугал разъяренный вид Вильэнары. Он, как всегда спокойно, сказал, что, во-первых, не намерен выслушивать вопросы, задаваемые в подобной форме, во-вторых, просит впредь, как и всем, докладывать о себе прежде, чем войти и, в-третьих, не обязан ей ничего объяснять. Он не её слуга, чтобы что-то ему приказывать. Пришлось задать вопрос другим тоном.

На него был получен следующий ответ:

— Да, Вы отдали мне соответствующую бумагу, но я ее Угбану не передавал.