Похоже, даже дамы с портретов знали, куда она едет. Все знали, хотя она никому не говорила.

— Но кто Вы? — Принцесса наконец более-менее пришла в себя и буквально рухнула в стоящее рядом кресло.

— Сложно сказать, — улыбнулась дама. — Теперь, пожалуй, всего одно из изображений той, что в миру звали Темессой.

— А откуда Вы знаете Вильэнару? — Любопытство в очередной раз взяло вверх над страхом.

— Случайно познакомились — просто на свете не так уж много собеседников для таких, как я. Мы знаем друг друга всего лет сто, да и близко знакомы никогда не были, так через знакомых.

— Сто лет? Но ведь она ещё молода…

— У колдуньи нет возраста. Мне всегда было любопытно посмотреть на ту, которая решится её ограбить.

— А Вы живая? — Вопрос даже её поразил своей детской наивностью.

— Кто знает! — Она рассмеялась. — Я ведь не жива и не мертва.

Темесса поставила бокал на стол и снова вошла в картину, оставив после себя шлейф из аромата тяжёлых духов. Сейчас таких, наверное, и не делают.

— Не могу сказать, что жизнь обделила меня чудесами, — прошептала Стелла, — но оживших портретов я ещё не видела!

Она встала, подошла к картине и снова коснулась её — на пальцах остался чуть заметный след от краски.

Стелла открыла окно. Стояло полное безветрие; остророгий месяц лукаво смотрел на неё из-за пелены серебристых, будто подсвеченных изнутри облаков. Прохладно, но приятно.

Девушка села у окна, положила голову на руки и чуть слышно запела: «Звёзды не прячь в свой рукав, Тарис…». Продрогнув, она закрыла окно и в полудрёме добрела до спальни.

День был слишком насыщен встречами и образами, чтобы её мучила бессонница.

Глава VII

Мудрые страллы были правы, назвав Сиальдар «благословенным краем». Именно он, а не Скаллинар с его бескрайними степями и не Грандва, пустынная и плодородная одновременно, заслужили эту честь. Страллы любили эту местность, холили и лелеяли его.

Когда-то королевство, носившее столь славное имя, простиралось от подножий Ринг Маунтс до предгорий Симонароки; ему принадлежало все побережье моря Уэлике вплоть до «последнего оплота культуры» — порта Чениш. То был поистине золотой век Сиальдара, когда его флот правил морями, а жители приносили блага цивилизации в чужие земли. Теперь от Чениша, как и от великого и грозного Сиальдара, наводившего ужас на врагов и осыпавшего золотом друзей, почти ничего не осталось.

Точные буквы беспристрастной истории сообщали, что порт Чениш был стерт с лица земли во время кровопролитного набега объединенного союза ашелдонских племен, а Сиальдар переживал не лучшие времена. Войны и междоусобицы разорили его, раскололи на несколько государств. Итог великой страны был печален: Сиальдар стал меньше своих бывших провинций.

Но здесь, в королевском дворце, всё как будто было по-прежнему — так же пышно и безмятежно, будто он навсегда застыл в далёком «золотом веке». Казалось, по его коридорам можно бродить часами, встречать зарю в одном крыле, обедать — в другом, а любоваться закатом — в третьем, ни разу не повторяясь.

Стелла сидела в неуютной, по её мнению, слишком помпезной комнате и тупо смотрела на какую-то статуэтку на каминной полке. Смотрела и думала — когда это кончится?

Она не желала присутствовать на традиционной церемонии приёма докладов министров и дожидалась Наваэля здесь.