— Не беспокойся, я обязательно дам о себе знать. И этого обещания, — принцесса улыбнулась краешками губ, — я не нарушу.

— Искренне надеюсь на это!

— А теперь, может быть, ты мне объяснишь, зачем мне перстень?

— Просто перстень с моим гербом, — пожал плечами король.

— Ваша личная печать? Нет, я не возьму!

— Бери, бери! Это самое верное доказательство твоего происхождения. Бумаги и рекомендательные письма не все читают, зато все отлично знают, что означает перстень с лебединой головой. У меня есть ещё одна печать, так что ничего страшного не произойдет, если ты отдашь его через пару месяцев.

— А ведь могу и не отдать, — подумала Стелла. — Кто знает, что со мной произойдет? Или эти слова для того, чтобы подбодрить меня? Да, конечно, он не просто так сказал: «отдашь через пару месяцев». Как же все-таки это тяжело!

— До свидания, потому что если я скажу «прощай», то это навсегда, а я… — Она запнулась и посмотрела на него: понял ли он, что она так неумело пыталась выразить? Но он всё понял и без слов.

— Ты права, всего лишь «до свидания». Да хранят тебя боги всех земель! — Наваэль наклонился и поцеловал её в лоб.

Стелла крепко сжала его руку и простояла так несколько минут, низко опустив голову. Потом она встряхнулась, улыбнулась, снова села в седло и подъехала к Марану.

— До свидания, Ваше высочество, — Остекзан галантно поцеловал протянутую руку.

— Достаточно было просто её пожать, — рассмеялась принцесса. — До свидания, Маран! Чаще бывайте в Оурдане — может быть, я когда-нибудь снова заеду туда по делам.

Чтобы скрыть улыбку, барон низко опустил голову.

Вот и всё! Лайнес рысью уносила её прочь от Розина. Девушка знала, что они оба смотрят ей вслед, но сознательно не оборачивалась. Если она обернётся, то разрыдается, а это уже слишком! Она чересчур задержалась в Розине, чересчур привязалась к дяде.

Почти весь день принцесса провела в пути и только ближе к вечеру сделала привал на берегу Алекс.

Неподалёку поили лошадей местные ребятишки; принцесса с улыбкой наблюдала за ними. Внезапно весело переговаривавшиеся мальчишки умолкли. Почти в полной тишине раздался чей-то испуганный крик: «Герцон, Герцон!». Мальчишки бросились врассыпную, прочь от реки.

Стелла инстинктивно взглянула на небо (она привыкла, что боги появляются оттуда) и увидела бородатого увальня верхом на крылатом вороном жеребце. Так вот он какой, злой бог Сиальдара!

Принцесса осторожно рассматривала Герцона, в то время как его конь опускался всё ниже и ниже. Ей было скорее любопытно, чем страшно.

Наверное, бога удивило её необычное поведение, поэтому он решил познакомиться с ней ближе.

Когда его вороной опустился на землю, Стелла ограничилась тем, что вежливо уступила ему дорогу. Герцон смерил её грозным взглядом — не помогло, это был просто взгляд, а не квинтэссенция Смерти.

— Ты меня не боишься? — загремел его голос. — Ты должна трястись от страха, смертная!

Всё-таки в одном боги похожи: все презрительно называют её «смертная». Будто бы нельзя узнать её имя! Хотя о чём это она — боги ненормальны по определению.

— Может быть, я и должна Вас бояться, — пожала плечами девушка, — но я пока об этом не знаю.

Ответ его озадачил.

— Я великий и ужасный Герцон.

— Простите, но мне это имя ни о чем не говорит.

— Каждый сиальдарец с младенчества знает, кто я.

— Но я не сиальдарка, — улыбнулась она.