Девушка была уже в ночной рубашке и расчёсывала волосы, когда ей послышалось, что в гостиной кто-то ходит. Она замерла и прислушалась: сложно сказать, кажется ей это или нет. Потом шаги, если это были шаги, стихли, и женский голос в отчаянье произнёс: «Какое предательство! Разве может быть на свете большее предательство!». Женщина в гостиной разрыдалась.

Забыв на время про сон и усталость, Стелла нашарила ногами мягкие домашние туфли, стараясь не шуметь, встала и, затаив дыхание, подошла к двери. Прислушавшись, она приоткрыла её и выглянула в тёмную гостиную. Глупо, конечно, надеяться, что она что-нибудь здесь разглядит.

— Предательство! — снова всхлипнул в гостиной голос. — За что они так со мной? Я сделала всё — а взамен? Лучше бы мне было этого не делать, если бы я знала!

Когда глаза немного привыкли к темноте, девушка различила на фоне окна силуэт сгорбившейся женщины. Судя по всему, она плакала — плечи подрагивали, руки были прижаты к лицу.

Косой блик от зажженного окна на миг освятил женщину, и Стелла узнала в ней Темессу.

Колдунья оперлась ладонями о подоконник и, чуть подавшись вперёд, с тоской и надеждой посмотрела в окно. Принцесса хорошо видела её профиль — чёткий, правильный с бриллиантами слезинок на щеках. Глядя на неё, не верилось, что она убила собственного сына. Интересно, что она так хотела увидеть? Наверное, она этого так и не увидела — Темесса отошла от окна и, запрокинув голову, прижалась к стене, истерично шепча; «Опять, опять, опять! Неужели так будет всегда?». И тут она заметила Стеллу. Зашуршали юбки — Темесса спешила к камину, к своей картине, но принцесса опередила её.

— О каком предательстве Вы говорили? — напрямик спросила она.

— Подслушивать не хорошо! — рассмеялась Темесса. Принцессе показалось, что у неё снова начинается истерика.

— Так какое предательство? То, что Вы убили сына?

Колдунья вздрогнула и отшатнулась от неё. Губы её дрожали.

— Да, убила, — глухо ответила она. — Вы тоже убили бы. Да, я причина его гибели. Они все — животные! — Темесса обвела рукой комнату. — Я воспитала его, отдала ему всё лучшее, а он предал меня. Вы думаете, у меня нет сердца, что я без жалости наслала на них заклятие? Нет, нет и нет! Я ли не любила своих внучек, я ли не желала им добра?! А они, мой сын и его жена… Она поносила моё имя, а он называл меня убийцей — меня! Да будь я убийцей, я всё равно оставалась бы его матерью… Я терпела, я ждала, я верила, я всегда умела терпеть, продолжая любить его, но он предал меня, предал так, как никого до этого не предавали… Это ведь так больно, я не могу! Лучше бы нож в сердце!

Темесса закрыла лицо руками и поспешила скрыться в своей раме.

У Стеллы, как всегда, осталось больше вопросов, чем ответов. В прочем, она уже начинала к этому привыкать и, немного посидев в гостиной, отправилась спать.

Глава VIII

Решение было принято — она покидает Розин. Чем быстрее она уедет из Сиальдара, тем скорее все это кончится. Разумеется, тут было так уютно, уже привычно, размерено, но эту размеренность нужно было нарушить. Положа руку на сердце, она боялась, что её уничтожат, грубо, бесцеремонно, без её согласия. Не стоит причинять близким боль.

Как-то после ставшего традиционным чаепития на половине Наваэля принцесса решилась завести разговор о своем отъезде. Она думала, он не захочет отпускать её, попросит задержаться, поэтому заранее придумала ряд контраргументов. Но они не потребовались.

— Можешь уезжать, я не держу тебя, — после недолгого молчания произнес Наваэль.