Вдоволь нагулявшись, принцесса вернулась во дворец.

— С возвращением, Ваше высочество! — Арнэ принял из её рук поводья. — Погода нынче прекрасная!

— Да. Меня кто-нибудь спрашивал?

— Его величество изволили поинтересоваться, не брали ли Вы лошадь.

— И Вы, конечно, сказали, что брала?

— Что же я мог поделать, Ваше высочество? — виновато пожал плечами конюх и крикнул Этьену: — Дурья башка, иди сюда и займись конём Ее высочества! Проведи его пару раз по двору и почисти.

— Сейчас приду, только закончу кормить лошадей, — отозвался помощник.

— Иди сюда сейчас же! — Арнэ обернулся к принцессе и извинился: — Он у меня такой неповоротливый и упрямый, что просто беда! Но Вы не волнуйтесь, я прослежу, чтобы этот дурень ничего не напутал.

Не слушая того, что набегу пыталась сказать одна из служанок, караулившая у лестницы, Стелла, не останавливаясь, прошла к себе, на ходу стянула перчатки и, хлопнув дверью, кинула их вместе с хлыстом на каминную полку в малой гостиной.

— Уже вернулась? — спросил сидевший у стола Наваэль.

Девушка вздрогнула.

— Как Вы меня напугали, дядя! — облегчённо выдохнула она.

Стелла приготовилась к взбучке, но её не последовало. Король не отругал её за нерегламентированную прогулку по городу, хотя в его взгляде читалось осуждение. По сути, он был прав: она обещала предупреждать его при каждой отлучке, но ведь он был занят…

Опустив глаза, принцесса подошла к дяде. Король по-прежнему молчал, внимательно следя за её движениями.

— Дядя, Вы па меня сердитесь?

— Как сказать! — усмехнулся Наваэль. — Сердиться на тебя бесполезно, ты бы всё равно не выполнила своего обещания. Но, пожалуйста, впредь не давай обещаний, которых не сможешь сдержать.

— Хорошо. — Она чувствовала себя почти преступницей.

— Тебе здесь скучно? — Его взгляд стая теплее.

— Да. В Лиэне у меня было больше развлечений.

— Тогда умойся, переоденься и приходи на чай. Я хочу, чтобы сегодня ты выпила его у меня, если, конечно, ты не против.

— Что Вы, дядя! Я, с удовольствием, — улыбнулась Стелла.

После чая дядя поговорил с ней о театре, выясняя, какие именно пьесы ей нравятся, из чего девушка сделана вывод, что Наваэль намерен на днях «вывести её в свет».

— А теперь я хочу кое-что тебе показать, — таинственно сказал король.

Заинтригованная, Стелла последовала за ним. Миновав знакомый коридор, куда выходили двери личных покоев короля, в том числе, и Малая зелёная гостиная, в которой они пили чай, свернули направо, Наваэль отворил перед ней тяжёлую дверь, возле которой вытянулись по струнке двое стражников с пиками. Принцесса сделала шаг и очутилась в залитой вечерним светом застеклённой галерее; конец её терялся где-то в медленно сгущавшихся сумерках.

С одной стороны была аркада, с другой — гладкая, покрытая белой штукатуркой с золотистым бордюром стена. Казалось бы, ничего особенного, если бы не картины, большие и маленькие, прямоугольные, квадратные и круглые. Из жанров были представлены только три: портреты, пейзажи и аляповатые картины на исторические сюжеты.

— Это всё Ваше? — восхищённо выдохнула Стелла, перебегая глазами с одного полотна на другое.

— Ну, не только моё, — довольный произведённым эффектом, скромно улыбнулся король. — Эту коллекцию начал собирать ещё мой прапрадед, я лишь продолжил его дело. Давай я тебе всё покажу.

Ей нравилось решительно всё, особенно пейзажи.