Стремительно схватился за поручни, прыгнул на ступень. Проводница зашумела, требуя билеты, но Кесков напористо отодвинул ее. Охранники попытались удержать, но он выскользнул из их рук и мгновенно оказался в тамбуре вагона. Ногой и дверью ударил прыгнувшего за ним парня. Щелкнул запором. И бросился к противоположной двери, открыл, выпрыгнул на другую сторону. Охранники заметались перед вагоном. Исай разразился руганью. Кинулись к двери соседнего вагона, кто-то полез между вагонами. Корозов опешил. Из горла вырвался хрип вместо слов. Кесков в это время по второй платформе перебежал к вагонам второго поезда, который уже начал трогаться и проводники закрывали двери. Ухватился за поручни одного из вагонов. Молодая проводница в пилотке с хвостиком из волос на затылке, прикрывая дверь, закричала:

— Куда? Мы отправляемся!

— Я опоздал! У меня билет! — ответил Андрей.

— Опоздал? — она распахнула дверь. — Быстро! — и подала руку.

Влетев в тамбур, Кесков мигом сам закрыл за собой дверь, посмотрел сквозь стекла. Увидел, как заметались по платформе люди Корозова. Отошел вглубь тамбура, чтобы не увидели его. Проводница смотрела на Андрея широко раскрытыми зелеными глазами, морща удивленно маленький нос. Она уже раскусила, что этот прилично с иголочки одетый человек никакой не опоздавший. Но кто он, спрашивать побоялась. Машинально про билет все-таки спросила, напустив на лицо строгость, хотя на самом деле ей было страшно:

— А билет?

— А как же? — Кесков полез в карман. — Обязательно имеется, — и весело громко засмеялся, смекнув, наконец, что ушел от Корозова.

Чуть осмелев, проводница тоже улыбнулась, спросила:

— Вы чего смеетесь?

— Это я над собой, — глубоко облегченно вздохнув, ответил он, достал из портмоне стодолларовую купюру и протянул девушке. — Вот билет до следующей станции. Это ведь недалеко? — потом подумал и закончил. — А, может, и того ближе.

— Как это? — спросила она и взяла протянутые деньги.

Открыв дверь тамбура, Кесков посмотрел назад в сторону вокзала:

— А вот так, — он спустился вниз, держась за поручни.

Поезд отошел от вокзала, оставив позади его огни, медленно набирал скорость. Кесков приложил к губам палец, предупредительно произнес:

— Молчок!

— Вы же разобьетесь, — ойкнула проводница. — Уже темно. Не надо.

Но Андрей, бегая глазами вдоль вагонов, прыгнул в темноту. Покатился по насыпи. Проводница выглянула, надеясь что-то разглядеть, и ей почудилось, что она увидела, как он поднялся и заковылял от железной дороги.

Происшествие, как обухом по голове, ударило Глеба. Он был в трансе, как в тумане. Казалось, что неудачам не будет конца. Кто бы мог вообразить, что окруженный охраной Кесков выскользнет из рук? Помыслить невозможно. Но это произошло. Корозов чувствовал себя так, точно его пропустили через мясорубку. В первое мгновение он даже не в силах был сорвать злость на Исае. Вроде старается парень, из кожи лезет. Но все как-то нескладно получается. Глеб винил во всем себя, свою доверчивость. Поверил тому, кому верить нельзя и в результате стал от Ольги еще дальше, чем был. Оборвал единственный конец. Теперь найти Кескова будет сложно. Все испортил не только себе, но и Акламину. Надеялся утереть нос операм, а подставил подножку. Мгновенно потерян возможный выход на Хозяина. Глеб был опустошен. Стыдно признаться Аристарху в своей глупости. В начале ночи Корозов приехал домой. Долго не мог уснуть. Голова пухла от тяготящих мыслей. Наконец незаметно провалился, как в пропасть, и полетел черт знает куда.

Сразу же Кесков на перекладных отправился к Хозяину на его тайную квартиру.