Между тем, Корозов умалчивал о конфликте с Рушкиным. С одной стороны, это было как бы его личное дело, но с другой стороны, кто знает, вдруг между этими событиями не существует никакой связи? Хотя совсем недавно он думал иначе. Мысли разъехались в разные стороны. Глеб хмурился, не зная, какое принять решение, когда в кухню заглянул Исай со звонящим телефоном в руке:

— Вот, — сказал, протягивая его Глебу, — из кармана одного из убитых.

Взяв телефон, Корозов, глянув на дисплей, раздраженно воскликнул:

— Тот же номер, что мне звонил! — включил громкую связь, положил на ладонь, приподнял перед собой, выдохнул. — Я же сказал тебе, мразь, что нет больше твоих баранов! Проверяешь? Убедился?

Сипловатый голос надсадно прокричал:

— Это тебе будет дорого стоить! Дороже, чем ты можешь себе представить!

Взмахами руки и движением губ Акламин попросил Глеба умерить пыл, сбавить тон и протянуть разговор. Сдерживая себя, Корозов заговорил тише без выпадов:

— Что тебе нужно?

— Мне нужно — мое! — просипел голос.

— У меня ничего твоего нет! — усмехнулся Глеб, придавливая в себе вновь вспыхнувшее негодование. — Кто ты, собственно, такой? Ответить можешь?

— Я все могу! — выдал нахрапистый голос. — И тебя могу на одну ладонь положить, а другой прихлопнуть! Ты допустил оплошность! Не надо было мешать моим племяшкам! Они знали, что делали! За них я тебе горло вырву! Я им вместо дядьки родного был. А у твоей сучки, если она оплошает, сердце вырву!

Больше сдерживаться Корозов не мог. В конце концов, всему всегда бывает предел. Он снова вспылил, вскакивая с места, тело превратилось в пружину, на щеке овального чуть удлиненного лица пролегла глубокая нервная морщина:

— За нее я раздавлю тебя, как блоху, мразь!

В ответ раздался смешок:

— Раздавить меня у тебя сил не хватит, а вот языком вылизать мои башмаки ты сможешь! Я позволю тебе это сделать, когда валяться у меня в ногах будешь! — и связь мгновенно прервалась.

Бросив телефон на стол, Глеб нагнул голову и медленно приходил в себя, играя желваками на скулах. Наконец поднял глаза на Аристарха, ребром ладони зло сбросил телефон со столешницы на пол, напряженно проговорил:

— Слышал? Гавкал, как черт из табакерки. Строит из себя слона с горы! Языком все может! Только не говорит, что ему от Ольги нужно?

— Может, это какая-нибудь давнишняя связь? — предположил Аристарх. — Пусть Ольга подумает на эту тему.

— Да какая, к черту связь у Ольги с бандитом может быть? Ты же ее хорошо знаешь, Аристарх! — воскликнул возмущенно Глеб, снова садясь на стул.

— Дело в том, что преступники не всегда были преступниками. Были и нормальные люди, — сказал Аристарх.

В кухню вошел оперативник, высокий, с утопленным подбородком и глазами навыкате парень в легком пиджаке, похожем на пиджак Акламина, как будто шитом по одному лекалу, только более темного цвета. Озабоченно пригладил рукой черные волосы, слегка торчащие на затылке. Доложил:

— В карманах — ничего. Один телефон и все. Никаких бумажек. Судя по стволам, это не начинающие Гаврики. И не домушники. Похоже, забрались они сюда не для того, чтобы пошакалить по комнатам. Здесь у них был какой-то интерес. Спрашивается, какой?

— Все правильно, — подтвердил Аристарх. — Глебу только что звонил их хозяин, очень переживал, что на них поставлен крест. Угрожал. Отправил их сюда не случайно. Что-то хотел от Ольги. А что — придется нам выяснять.

— Да и еще, — дополнил оперативник.