Она замерла. Первая мысль была, что за вздор опасаться дядю? Вторая, что-то недоговаривает полицейский. Исподволь в ней завозился страх. Ведь дядя из одной колоды с отцом. И полицейским, несомненно, об этом известно. Впрочем, после отца именно она должна занять место в той же колоде. Выжить в ней можно только королем или тузом. Для этого ей еще надо набраться опыта. Что она и намеревалась сделать. А сейчас пока любой, в том числе дядя, может сбить ее на взлете, чтобы вместо нее занять положение ее отца. Этого допускать было нельзя. С самого начала следовало взять быка за рога. Не откладывать на потом. Без оглядки убирать с пути все преграды. Только сама должна сделать себя. А потому придется не смотреть на родственные связи. И она заговорила, но так, чтобы у полиции не было никаких сомнений в ее непричастности к смерти отца. А дядя. Ну что дядя. Он и без того ходит по острой кромке. Выкарабкается. У него опыт на пятерых.

— Возможно, ваше предостережение имеет под собой почву, — сказала она, собирая над переносицей морщинки, делая вид, что погружается в раздумье. — Мой отец и дядя не любили друг друга. Всякая встреча, происходившая между ними, заканчивалась громким скандалом. Накануне отец куда-то ездил, с кем-то встречался. Я не знаю, с кем. Может быть, с дядей. Я не спрашивала, а он не говорил. Вернулся домой злым, взвинченным и встревоженным. Я боялась подойти к нему, — она тонко подводила к тому, что дядя вполне мог быть убийцей. Додумывают пусть полицейские. Кажется, ей представился случай начать расчищать поле чужими руками. Так чего же не воспользоваться? При этом она не называла ни одного имени, чтобы потом никто не мог уличить ее в оговоре.

Слушая ее, Акламин ловил себя на мысли, что все явственнее чувствует фальшь в ответах. Как бывает на сцене, когда играет начинающий актер. Слишком сильно старалась, чтобы ей поверили. Но Аристарх не перебивал, дал возможность выговориться, а затем снова оглоушил, используя свою уловку, как будто выдавал неопровержимый факт:

— Нам так же известно, что вашим отцом совершено похищение молодой женщины, Ольги Корозовой! Вы можете что-нибудь сказать по этому поводу?

В ушах у вдовы даже зазвенело от вопроса. Никак не ожидала. Что еще могут выкатить эти полицейские? Пришли выяснить о муже, а сами копнули не только под отца, но под дядю и даже под нее. Она не смогла скрыть внезапную растерянность. И от этого еще больше напугалась. Заметно была подавлена. Надо было как-то обелить себя. Просто умолчать нельзя, как и нельзя сказать, что ей ничего не известно. Ведь дядя собирается вернуть Ольгу ее мужу. Стало быть, полицейским от Корозовой скоро станет ясно, что она солгала. И они снова придут к ней. Нет, пусть простит дядя, но у нее один выход, придется все рассказать. Правда, с поправками в свою пользу. Она кивнула:

— Да, могу. Я узнала об этом случайно. Буквально перед смертью отца. Он думал, что эта женщина увлекла моего мужа, и поэтому хотел оградить меня от нее.

К горлу Аристарха подошел ком. Краем глаза он видел, как у Васильевича от напряжения вытянулась шея. Это было то главное, зачем они сюда пришли. Акламин опять задал вопрос:

— Где она сейчас?

— Я попросила дядю, чтобы он отвез ее к мужу, — ответила вдова. — Он пообещал. Охрана звонила мне, что он забрал ее. Но ему я не могу позвонить. Он не оставил телефона.

— Чем занимается ваш дядя?

— Я не знала, чем занимался отец, откуда же мне знать про дядю?

— У дяди есть имя и фамилия?

— Да, конечно.

— Почему именно дядю вы попросили оказать вам услугу?

— А кого же еще? Он самый близкий мне человек после отца.

— А муж? Вы не удивились, что его не было на похоронах? Не искали его.

— Где? Он разругался с отцом и хлопнул дверью.