— Ты проваливаешь задание. Ты знаешь, что может быть за это? — произнес наступательным тоном.

Хмыкнув, Лев точно удивился, что слышит эти слова, сказал:

— Я уже начал.

Отмахнувшись, Андрей дал понять, никого не интересует, что там Лев начал, ибо нужен результат, и выговорил:

— Ты уже должен закончить!

Рушкин возмущенно нахохлился, лицо покраснело. Взвился, настырно сопротивляясь:

— Я же не волшебник!

Прищурившись, Кесков был холоден, точно не являлся никаким родственником двоюродному брату:

— Обязан стать волшебником! — отрезал отчужденно. — Я поручился за тебя! Если что, не сносить головы и мне! С девками забавляешься! С дурами блистаешь остроумием? Забудь о них всех! Твоя задача, взять в оборот одну! На карте твоя жизнь! И моя тоже!

Встретив жесткий прессинг со стороны брата, Рушкин изменился в лице, куда вдруг подевались его нагловатость и хамство, точно испарились, он как-то сразу скис, словно поджал по-собачьи хвост:

— Да знаю я.

Вскочив с места, Андрей вспыхнул, стукнул кулаком по столу, словно ударил брата в скулу:

— Ни черта ты не знаешь! — выкрикнул — Тебе установили неделю сроку! Всего одну неделю!

Тоже подхватившись со стула, Лев передернулся. Чуб растрепался па лбу. На лице застыла растерянность, даже испуг:

— Неделю? Да ты что, Андрей? Это же мало!

Достав двумя пальцами сигарету из пачки, лежавшей перед ним, Кесков лихорадочно переломил ее пополам, бросил на стол:

— Знаю, что мало, но не я устанавливаю сроки! Понятно? Не уложишься — нам двоим крышка!

Опустив глаза, Лев стиснул скулы. А потом как-то жалко произнес:

— Ее Корозов от себя ни на шаг не отпускает. Как клещ вцепился и — никуда от нее! Везде его мурло рядом с нею!

Глянув на переломленную сигарету — табак рассыпался по столу — Андрей твердо посоветовал:

— Убери его с дороги!

Заиграв скулами, Лев заволновался, в глазах мелькнула неуверенность, голова упала на грудь:

— Чтобы полицию посадить себе на хвост? Тогда вообще крышка! Они же все начнут вынюхивать.

Подумав, поводив пальцем по крупинкам табака, Кесков выровнял переломленную сигарету, произнес:

— Ты прав, Корозова отправлять в дальний путь на вечное поселение не следует. Надо его просто оторвать от нее. Разъединить их!

В глазах у Рушкина сверкнула надежда, лицо его горело. Он поднял голову, глянул на брата заискивающе, будто на спасательный круг:

— Но как?

— Не знаю! — неожиданно резко и зло выкрикнул Андрей, точно отбросил далеко в сторону этот спасательный круг. — Думай сам!

Вздохнув, как-то не очень уверенно, что особенно не понравилось его брату, Лев, превозмогая себя, пробормотал:

— Я обязательно уболтаю ее. Силой возьму. Но недели мало, Андрей.

Вынув из пачки вторую сигарету, Кесков размял ее, понюхал, сунул в рот:

— Ты меньше рассуждай! У тебя время идет на часы. Да, и выгони ты вон свою последнюю подружку! Что ты в ней нашел? Смотреть противно!

Удивленно посмотрев на двоюродного брата, потому что его замечание совсем не относилось к теме разговора, Лев сказал:

— А что тебе-то? Ты не по теме.

Вынув сигарету изо рта, Андрей глянул на нее так, словно удивился, что она не горит, отрубил:

— По теме! Как раз по теме, брат! Ты бы лучше серьезно занялся женой Корозова.