— Хватит подначивать, Пименов, давай лучше со связью определимся. Пусть твои ребята установят на Бородине и на мне микрофоны, и мы будем обмениваться с тобой информацией.

— Слушай, а ведь это идея! Микрофон можно спрятать под какой-нибудь хризантемой в петлице пиджака.

— Этот цветок из популярных шпионских фильмов может только насторожить, а вот платок в нагрудном кармане можно считать вполне благопристойным и не привлекающим особого внимания аксессуаром.

— Платок, так платок. За час до карнавала к вам в номера подойдут наши специалисты и все наладят. Постарайся комментировать мне все заслуживающее внимания.

Пименов поднялся и протянул Ильину руку:

— Пожелать тебе успехов в предстоящей операции? Конечно, надо бы. Но я лучше скажу так: желаю тебе и Бородину провести грядущую ночь не на больничной койке, а, как и предыдущую, в объятиях женщины.

Ильин серьезно ответил:

— Спасибо за добрые слова, мы постараемся, чтобы все так и случилось.

Оставшись один, Ильин позвонил Бородину:

— Я сейчас спущусь. Нам надо обсудить детали вечернего карнавала.

Уходя, Ильин задержался перед зеркалом. На него смотрел тридцатилетний мужчина с хмурым взглядом.

Если быть объективным, то нет в этом парне ничего особенного. Но все равно будет жалко, если его уже сегодня вечером не будет в живых. Подумав о себе в третьем лице, как о постороннем человеке, Ильин суеверно трижды сплюнул через левое плечо и поспешил к выходу. Им с Бородиным надо было все до мелочей продумать, чтобы уцелеть и исполнить пожелания Пименова.

Ильин занял позицию в углу напротив входа в зал, недалеко от оркестра. Отсюда было удобно наблюдать и за находящимися в зале, и за интересующими его музыкантами. К его удивлению, масок, закрывающих лицо, было совсем немного: их надело человек двадцать. Многие были одеты в довольно оригинальные костюмы, и Ильину порой трудно было угадать, кого тот или иной человек изображает. Ему показалось, что он угадал в переодетых в запорожских казаков готовых к схватке дюжих омоновцев. Они надели широкие шаровары, чтобы скрыть оружие и делать мах ногой в приемах карате.

Определить с уверенностью других участников встречи Ильин сразу не смог. Чаще всего люди, пришедшие на карнавал отдохнуть и повеселиться, размышлял он, стремятся хоть на несколько часов побыть другими, нежели в обычной жизни. Не очень храбрые предпочтут костюмы смельчаков: пиратов, разбойников, мушкетеров. Сильные выберут себе что-нибудь более мирное… Боевики Буга скорее всего предпочтут явиться в образе, внушающем доверие. Я не удивлюсь, если вон те три поросенка они и есть. Их жестикуляция и настороженно-угрожающая манера держаться у стены, ближе к выходу, могут служить подтверждением моей догадки.

Заметив появление Бородина с подругой, Ильин отбросил свои логические умозаключения и начал наблюдать за реакцией окружающих на вызывающе поблескивающий перстень на пальце полусогнутой руки старого сыщика, на которую опиралась, довольно улыбаясь, его дама.

Бородин приблизился к эстраде и пошел вдоль нее. Поравнявшись с гитаристом, подмигнул ему и фальшиво пропел: Две гитары за стеной жалобно заныли… При словах жалобно заныли, сделал страдальческое лицо и, скинув с локтя руку подруги, схватился за щеку, словно у него разболелся зуб.

Это он специально спектакль разыграл, чтобы показать пароль-перстень на пальце руки, которой держится за щеку. Молодец Бородин: роль старого подвыпившего ловеласа у него неплохо получается. И его спутница, напялившая на крашеные волосы какую-то невообразимую диадему, вряд ли может вызвать подозрения.

Ильин внимательно следил за реакцией на перстень пианиста. К его удивлению, тот, скользнув взглядом по загулявшему старику в шляпе-котелке и его живописной подруге, равнодушно отвернулся и стал смотреть в окно.