|
Можно было предположить, что тварь своей невероятной способностью навела морок с целью остановить его, и ей это не удалось. Но куртка — куртка была опалена! Оба рукава расплавились, превратившись в лохмотья. Не теряя времени на раздумья, Тихон поднялся на ноги. Теперь он и не думал отступать. Тварь же нерешительно попятилась, когда он двинулся к ней. Она отступала шаг в шаг. Тихон видел ее морду, похожую на сморщенное лицо старика, на ней отразилось искреннее удивление. Ему почудилось, что тварь роется в его мозгах, стараясь докопаться до причины, которая помогла человеку не поддаться ее стараниям избавиться от помехи. Очевидно, тварь пришла к какому-то выводу, и копошение прекратилось. Воздух перед Тихоном вдруг задрожал, искривились и заколыхались развалины, как будто в мареве над костром, и существо спряталось в этой зыбкой пелене. Будь Тихон в очках, он смог бы разглядеть, куда двинулось это марево, позволяя твари улизнуть. Но колышущийся сгусток воздуха слишком быстро исчез. А с ним и чудище. Кто-то коснулся его плеча. Тихон судорожно дернулся, не ожидая прикосновения, и, обернувшись, увидел девчонку. И прежде всего — глаза ее, преисполненные благодарности. Не было сомнения, что они не привиделись ему: необычно зеленые, цвета молодой травы, с тоненькими прожилками желтого на радужке, будто слабенькие лучики солнца пробиваются из черной глубины зрачков. Тихон опустил взгляд и заметил малыша, которого девчонка держала на руках. Похоже, что произошедшее минуту назад не произвело на младенца ни малейшего впечатления. Он агукнул и улыбнулся Тихону. — Это Сармат. Албаста хотела его забрать, — сказала девчонка. — Албаста? — переспросил Тихон. — Так называют этого демона! — раздался сзади дерзкий мальчишеский голос. — Сказок не слыхал, что ли?! Тихон совсем забыл о мальчишке. Довольно бойкий на вид, со жгуче-черными сверлящими глазами, и такой нахально-смелый, будто это не он стоял здесь только что, напуганный до смерти тварью, не в силах пошевелиться. — Сармата хотела забрать, — повторил за девчонкой мальчишка. — Забрала бы и ушла. Так иногда бывает. Ты помешал. Он говорил это спокойно, будто подытоживал случившееся, намеренно избегая эмоций. Совсем по-другому отреагировала девчонка. — Дядя Амантур и тетя Рахат сказали мне погулять с ним, но не отходить далеко… — на глазах ее выступили слезы. — А я не послушалась… Она вдруг расплакалась, а следом заревел и младенец. — Все хорошо, хорошо… — старался успокоить ее Тихон. Ему вдруг захотелось дотронуться до дрожащих плеч девочки, погладить по голове, приласкать, как собственного ребенка. Но остановила боль воспоминаний. О давно потерянном. О том, чего никогда не вернуть. Как будто кол воткнули в грудь… — Да заткнитесь вы оба! — рявкнул вдруг мальчишка на девчонку и карапуза, да так, что даже Тихон вздрогнул. — Ведь живы все! Сейчас отец придет! Или дядя Мирбек. Уж наши добежали до них, наверно! — закончил малец и, как ни в чем ни бывало, направился по каменистой насыпи к тому месту, где они играли и откуда согнала их тварь. Девчонка покачала младенца, запела еле слышно, и тот вскоре успокоился. — Как тебя зовут? — спросил Тихон. — Амина, — сказала девчонка и осторожно улыбнулась. — А его? — Тихон посмотрел на удалявшегося мальчишку. — Нусуп. Судя по именам, дети были из семей обрусевших выходцев из Средней Азии, коих немало переселилось в эти места в начале века. Привыкшие к постоянным лишениям, к беспрестанной борьбе за существование, эти люди, как ни странно, на просторах Резервации оставались хранителями тех осколков старой Сибири, что в последние годы расползалась по швам, трещала под натиском неумолимого хаоса. «Если и они уйдут отсюда, — думал Злотников, — никогда не услышать в этих местах родную речь. |
