|
Легкие толчки повергли учёных в панику, а когда все успокоилось, Болек заявил, что ему всё ясно. О том, что Чернобыль находится в сейсмоопасной зоне, писали давно — из-за этого, мол, и Саркофаг трескается. А Болек ещё по Кавказу помнит, что когда идет какой-нибудь обвал, то лучше не рыпаться, целее будешь. Наблюдаемые же в окрестностях последствия большого землетрясения указывают, что в других местах может быть хуже: трещины, провалы — зачем рисковать? Наверняка военные и службы спасения оповещены о происходящем, работа идет, и скоро мы увидим её результаты. Свинцов напомнил о взорвавшейся «вертушке». Болек отмахнулся и сказал, что вспышка Виктору привиделась со страху, а вертолет мог загореться по самым разным причинам. В первую очередь, сказал Болек, нужно проверить, не повысился ли фон, а потом сделать всё для восстановления контакта, хотя бы одностороннего, с внешним миром. Фон замерили — он оказался в пределах допустимого, что утешало. Потом Привалов и Шурик-С-Цитатой засели над единственным имеющимся на станции радиоприемником, чтобы понять, почему он перестал что-либо принимать, а выдает только «белый шум». Но Свинцов нервничал и рвался в поле. Тогда Болек милостиво разрешил ему сходить к экологам — посмотреть, всё ли с ними в порядке. Сопровождать вызвались Лариса и Лёлек. Поскрипев, Болек дал согласие на групповую вылазку, благо серьезных аргументов против при сохранении гипотезы о землетрясении у него не осталось. Собрались быстро, пошли. На то, чтобы преодолеть два километра до водозаборного канала, потратили почти час — местность больше не соответствовала карте, выглядела неузнаваемой. Кроме того, Виктор постоянно сверялся с дозиметром, а потому не спешил. Лариса с Лёлеком, проникшись серьезным настроем Свинцова, беспрекословно ему подчинялись — так он впервые выступил в роли проводника по зоне… нет, уже по Зоне. Железнодорожный мост, перекинутый через канал, выглядел целым, и градирня электростанции, возведенная на том берегу, тоже устояла. Однако Виктор громко велел своим спутникам остановиться и ждать его, а сам пошёл вперёд, обходя вывернутые «землетрясением» пласты почвы. И замер, не дойдя до начала моста десяти метров. Свинцов испытал настоящую бурю противоречивых чувств: с одной стороны, мост казался крепким и безопасным, с другой — Виктор физически не мог заставить себя подойти к нему ближе. Он постоял, подышал глубоко, озираясь вокруг. И в какой-то момент его осенило: балки моста тускло блестели металлом, словно на них никогда не было ни краски, ни грязи, ни ржавчины. Это было странно, это было… аномально. И самое правильное было не соваться туда, где происходит что-то странное и аномальное. Потом Виктор пригляделся и понял, что и градирня на другом берегу канала проявляет удивительные свойства: над её жерлом знойно дрожал воздух, словно внутри прятался маленький вулкан. Свинцов медленно развернулся и пошёл к друзьям. «Прохода к экологам нет, — сообщил он. — Чертовы вояки!» Виктор больше не сомневался, что никакого отношения к сейсмоактивности произошедшее в зоне отчуждения не имеет. Да, землетрясения были и, наверное, ещё будут — нельзя отрицать очевидное, но, скорее всего это одно из последствий эксперимента, о подготовке которого столько говорили местные. Проект «Дар». Вот вам и подарочек! Ему очень хотелось убраться отсюда, но бросить учёных он не мог. |
