|
Собаки и в самом деле не могут размножаться с быстротой, достаточной для того, чтобы покрыть их значительную убыль. Биологи неоднократно пытались вписать собак в существующие модели биоценоза Зоны, но они упорно не вписываются. Их наличие инородно и противоестественно. В зоне отчуждения Чернобыльской АЭС популяция собак неуклонно сокращалась и к середине века должна была полностью сойти на нет. Сейчас же это один из самых распространенных и агрессивных мутантных видов. Canis lupus mutantis. И что самое удивительное — собаки достаточно глупы, постоянно попадают в аномалии, их отстреливают десятками, но многолетние наблюдения показывают: поголовье только растет. По этому поводу существует несколько гипотез. Начну с самых банальных и растиражированных. Гипотеза первая. Мутанты, с которыми мы встречаемся в Зоне, не являются мутантами в традиционном понимании этого термина. Возможно, это даже не биологическая форма жизни, а нечто совершенно иное, удачно мимикрирующее под биологическую форму… В общем, Лёлека понесло. Плюмбум быстро потерял нить рассуждений и приотстал, а вот Артуру, похоже, было интересно. Ну ясно — это ж яйцеголовые, им только дай о Зоне потрепаться и гипотезы обсудить, обо всем на свете забудут. Впрочем, в Лёлеке бывший сталкер был уверен — в отличие от вымышленного Паганеля, который по рассеянности мог перепутать континенты и заблудиться в трех пальмах, «престарелый специалист по инвестициям», попадая в Зону, становился очень внимателен к мелочам и вполне мог выступать проводником, если бы имел побольше опыта. Он был способен сколько угодно трепаться о происхождении мутантов, о биоценозе и экосистемах, но стоило Зоне выкинуть какой-нибудь очередной фортель, мгновенно, без перехода, начинал действовать. Это умение неоднократно спасало жизнь и самому Лёлеку, и другим биологам, и даже Плюмбуму — и последний только диву давался, откуда что взялось: ведь когда-то Денис Лучинский был чистым балластом. Впрочем, они все изменились, а для учёных, очевидно, важнее всего прочего понимание происходящего. Когда они пережили Первый Выброс и пытались выйти из Чернобыльской зоны отчуждения, то не имели четкого представления о том, что творится вокруг, и это вгоняло учёных в истерику. Теперь всё было по-другому — Лёлек знал, что такое Зона и с чем её едят, побывал во многих переделках, научился отличать реальные опасности от мнимых, стал хорошим помощником сталкеру. Плюмбума беспокоило только похоронное настроение Лёлека — не ходят в Зону с таким настроением, опасно, это как будто самому себе смертный приговор подписать. Наверное, самое правильное было бы оставить Дениса на Базе, но в этой экспедиции каждый ствол на счету, и если Лёлек сам пошёл, значит, так тому и быть. Может, ещё разгуляется — вон уже заметно повеселел, тараторит… Жаль, придётся прервать. — Внимание! — громко сказал Плюмбум. — Всем стоп! Первый поворот на маршруте. Видите эту тропинку слева? Нам — туда. Выстраиваемся в колонну по одному. Рекомендую идти след в след. Первым пойдет… — бывший сталкер чуть замешкался, — Саша Пыхало. Саша, пойдешь налегке. Передай сумку Шурику. Иди аккуратно, следи за детектором. Я буду за тобой наблюдать, поэтому слушай мои команды… Всё, пошли! Плюмбум догадывался, что подумает Привалов о решении пустить его первым, — но на самом деле не собирался его «подставлять». Да, когда-то ты был мне очень неприятен, Саша. |
