— Да вы смеётесь надо мной, что ли? — рассердился Николай Тимофеевич.

— Это ты смеёшься! — горячо заговорила Зина. — Что это на самом деле! — по щекам у неё текли слёзы обиды, но она их не замечала. — Сам поручил, сам в Ленинград послал, а теперь смеётся. Мичуринцы, мичуринцы… Мы две лекции слушали, а ты как над маленькими смеёшься. Спроси у Марии Ивановны, если не знаешь.

Николай Тимофеевич не ожидал такой вспышки от дочери и с любопытством слушал её.

— А чего ты раскипятилась! — примирительно сказал он. — Разве нам для дела земли жалко? Берите хоть гектар.

— Земли нам надо двадцать соток. Слышал, что Ваня говорил? — настойчиво, но уже спокойно сказала Зина.

— Ну, занимайте двадцать соток.

— И не только земли, — спохватился Ваня.

Он понял, что сейчас можно спросить у председателя всё, о чём они говорили с Зиной.

— А чего же ещё?

— Обработать надо.

— Это пустяк, сделаем!

— И навозу надо. Только не свежего, — торопливо прибавил он.

— Где же я вам возьму старого?

— А на сломанных хуторах есть. Я знаю.

Николай Тимофеевич совершенно забыл про этот навоз, а сейчас, когда мальчик напомнил, задумался. Имеет ли он право распоряжаться ценной находкой без согласия агронома?

— Тот навоз мы хотели… — начал было он, но Зина не дала продолжать:

— Нет уж… Всё равно мы его не отдадим. Мы пополам с мальчиками разделим. И не думай, пожалуйста. Ты сам обещал для нас всё сделать. Забыл своё слово!

Николай Тимофеевич только руками развёл.

— Да разве мне жалко! Спросите Марию Ивановну. Теперь она хозяйка. Больше ничего вам не надо? Трактор заказать или своими лошадьми обойдёмся?

На лицах снова появились улыбки, а Зина, взглянув на Ваню, подмигнула ему.

— Парник нужен, — сказал тот.

— Два парника! — перебила Зина. — Один для нашей бригады, другой для мальчиков.

— А парники зачем?

— Рассаду картошки выращивать.

— Не знаю, Зина. Это всё с агрономом решайте. Теперь всё? — спросил он.

— Ящики нужны, — сказал Ваня, — но это мы сами сделаем.

— А ты распорядись, чтобы дали гвоздей и доски, — вставила Зина.

Она уже успокоилась и гордо поглядывала на собравшихся подруг. Победа осталась за ними. „Что бы ещё такое у него попросить?“ — думала девочка, но ничего придумать не могла.

— И вообще ты должен нам во всём помогать, — докончила она. — Чтобы не ходить потом за тобой и не клянчить. Знаю я тебя! Того нет, того нельзя или некогда…

— Поможем, ребята! — улыбнулся Николай Тимофеевич.

Ему понравились и горячность дочери, и уверенная настойчивость Вани.

— Если дело будете делать, — поможем! — поощрительно повторил он. — Разве мне жалко? Дело общее, для колхоза стараетесь!

Дверь постоянно открывалась и хлопала. Ребята всё прибывали. Вернулся запыхавшийся Саша, а вместе с ним ещё трое мальчиков. Бригада Зины тоже собралась полностью. Опоздавшие дёргали за полу впереди стоящих и шёпотом спрашивали: „Что тут такое? За что Зину ругают?“ А те делали большие глаза и сердито шипели: „Тихо ты! Потом“.

В конце разговора Николай Тимофеевич обратил внимание на „великий сбор“.

— Это что у вас? Общее собрание, что ли? — спросил он Зину.