Через несколько минут Тихон Михайлович вышел и, сощурившись от света, увидел уютно расположившуюся на перевёрнутых санях группу ребят.

— Бригада? — спросил он, присаживаясь на толстый чурбан — своё излюбленное место.

— Ага! — ответил Ваня.

— Что за бригада?

— Юннаты.

— А к чему?

В часы „говорливого“ настроения сам Тихон Михайлович предпочитал молчать. Он задавал вопросы и любил слушать. Для того чтобы сократить разговор, следовало отвечать как можно короче и скучней. Это было давно известно, и поэтому Ваня, как только возможно, сжал своё сообщение о бригаде юннатов.

— Вот что! А картошку привёз? — спросил Тихон Михайлович, скручивая цыгарку.

— Ага!

— Покажь.

— Она дома.

— В другой раз принеси.

— Ладно.

— С комсомольской бригадой соревнуетесь? — спросил старик.

— Нет.

— Надо соревноваться.

— Тихон Михайлович, мы с девочками соревнуемся и с городскими юннатами, — сунулся в разговор Боря и этим испортил всё.

Пришлось Ване рассказывать о шефстве, а затем снова отвечать на вопросы.

— У них там что… огороды?

— Нет. При школе участок.

— Много земли?

— Мало.

— Учатся, что ли?

— Учатся.

— Большая у них бригада?

— Не бригада, а кружок называется.

— Кружок? И что же они — для себя сеют или государству сдают?

— Не знаю.

Казалось, что при таких вялых, односложных ответах разговор должен скоро закончиться.

Но опять всё испортил Саша.

— Тихон Михайлович, — не выдержал он. — Мы торопимся. Дай носилок.

— А что вы торопитесь?

— Навоз надо нести.

— Зачем? В парники?

— Да нет. Нам старый надо.

— Зачем? — спросил старик и, к огорчению ребят, снова полез в карман за кисетом.

Выручила Марфуша, младшая сестрёнка Кости Замятина.

На конюшне она была своим человеком. Тихона Михайловича она звала дедом, он её — внучкой.

— Костя, а меня Полина не взяла, — плаксиво пожаловалась девочка, неожиданно появляясь из-за угла конюшни. — Она говорит, Марся забодает…

Колхозного быка по кличке Марс девочка очень боялась.

— Марфушенька! Внучка! Иди ко мне, светик! — обрадовался Тихон Михайлович, расплываясь в улыбку. — Не дам я тебя Марсу забодать. Иди ко мне, красавица…

Ваня сообразил, что наступил подходящий момент для прекращения разговора.

— Тихон Михайлович, а как насчёт носилок? — спросил он.

— Возьми носилки… Но чтобы зараз на месте стояли!

— А мы Марфушу в залог оставим, — сказал Саша.

Беспокоиться за девочку не приходилось. Сейчас она получит замечательные игрушки: уздечку с ярко начищенными украшениями и бубенчиками и колокольчики для дуги, которые выдавались только Марфуше.

Солнце уже перевалило за полдень, когда ребята с носилками подошли к хутору, где раньше жили Рябинины. Три года назад дом перевезли и поставили в один ряд с колхозными домами. Никаких признаков, что здесь когда-то стоял дом, уже не было.

— Это ты, что ли, ходил? — с тревогой спросил Ваня, заметив на белом снегу следы ног.

— Я, — ответил Саша.