А князь Ярослав Всеволодович тоже женился в пятнадцать лет. А Василько - сыновец князя Гюргия Всеволодовича - был семнадцатилетним, когда взял дочь князя Михаила Черниговского. И князь Всеволод Игоревич женился, не имея от роду еще и семнадцати лет. Это князья. Княгини-невесты были и того моложе: обычно им было восемь или же десять-двенадцать лет. Шла ли здесь речь о естественной потребности? Отнюдь нет. Руководствовались прежде всего требованиями государственности, своего положения, которое по тем или иным соображениям требовало поддержки и укрепления. Иногда браки такие могли бы вызвать даже смех или сожаление к детям, которых взрослые владетели соединяли воедино в пожизненные связи, но государственные дела не подлежат осмеянию, а такие браки принадлежали к событиям первостепенной государственной важности. Как, например, брак венгерского королевича Коломана с дочерью польского князя Лешко Белого Соломией в Галиче. Непокорные галицкие бояре, уже в который раз взбунтовавшись против своих князей и изгнав из Галича юного Даниила с братом, сразу же позвали короля венгерского Андрея и Лешко Белого, и тогда король и Лешко, дабы, помирившись, обоим утвердиться в Галиче, послали под венец детей своих. И епископ твердой рукой благословил этот брак, хотя Коломану было восемь лет, а Соломии всего лишь три года. Она не видела у своего мужа ничего, кроме рук да лица, ни во время свадьбы, ни позднее, потому что маленькому Коломану нечего было показывать, а Соломия и не знала, чего она должна была ждать от своего мужа.

Горько несчастная эта пара всю жизнь прожила в брачной ненависти. Подобное случилось и с польским князем Генриком, сыном Болеслава Высокого, и его женой Ядвигой. Генрик женился на Ядвиге, когда ей было двенадцать лет. В пятнадцатилетнем возрасте она родила ему первого ребенка, потом произвела на свет еще пятерых детей, после чего в катедре вроцлавской супруги заключили брак пожизненной чистоты, сбросив с себя златотканое одеяние и оставшись в простой шерстяной одежде. Генрик в честь этого события отпустил бороду, которую уже не стриг, из-за чего и был прозван Бородатым, а Ядвига пошла в монастырь и, когда ее муж умирал и послал гонцов за женой, отказалась приехать, опасаясь, что может почувствовать в душе искру сожаления при взгляде на немощного мужа, и из ворот монастыря тоже не вышла, чтобы встретить останки мужа, - вот какой была она в служении целям высшим, перед которыми дела земные становятся ничего не стоящими.

Не следует забывать, что и Христос, которому все поклоняются, рожден был на земле, когда богородице было всего лишь пятнадцать лет, - высокое свидетельство того, что человек не должен откладывать свой первейший долг в жизни: получив жизнь - отдай ее миру, потомкам своим.

Следовательно, Мостовик, при всей своей озабоченности собственным утверждением на Мосту, в то же время хорошо понимал, что не может бесконечно откладывать свою женитьбу. Положение обязывало его скрывать свою мужскую несостоятельность, которая, вообще говоря, учитывая возраст Воеводы, вовсе не была злом, но для людей посполитых, погруженных в свою естественную низость, в сладкую грязь повседневности, могла бы дать нежелательную пищу для сплетен и пересудов. И хотя Мостовик знал, что его личность не подлежит наговорам, но касалось это только Мостищ, а за пределами этого селения могло быть по-всякому, потому-то и не захотел он родниться ни с боярами, ни с воеводами своими, а послал Гримайлу и Мытника в степи к половцам, велев выбрать у какого-нибудь из ханов дочь молодую, пригожую, соответствующую высокому месту у Моста.