Мерседес открыла ключом дверь и впустила его в квартиру. Он вошел, пристроил в уголке свою винтовку и, оглядевшись вокруг, изумленно присвистнул.

– Да-а, Мерседес, ничего себе квартирка! – Он обвел глазами голые стены гостиной, остановив восхищенный взгляд на беломраморных бюстах. – Господи, живут же люди! – Заглянул в другие комнаты. – Правда, немного пустовато. А где мебель-то?

– Увезли бывшие хозяева.

– И в таких апартаментах ты обитаешь одна?

– Пока.

– Да в этом мавзолее ты могла бы приютить шестерых таких как я.

– Могла бы. Но не собираюсь. – Она провела его на кухню и стала смотреть, как он выкладывает продукты из рюкзака на стол. К тому, что она уже видела, добавились копченые колбасы нескольких сортов, дюжина яиц, завернутых в газету, бутылка оливкового масла, еще две бутылки (в одной – арманьяк, в другой – красное вино), банки с тушенкой, сардинами, консервированными персиками, спаржей. От такого изобилия Мерседес даже рот раскрыла.

– Ради Бога, откуда все это?

Американец, блаженно закатив глаза, понюхал колбасу.

– Приятель помог.

– Что еще за приятель?

– Сказать по правде, я этого малого почти не знаю. Он работает в консульстве США.

– И, как я полагаю, у тебя и самого полно долларов, чтобы покупать продукты на черном рынке?

– Конечно. Я ведь богат. – Он раскрыл складной нож, отрезал кусочек салями и с похожей на тигриный оскал ухмылкой протянул его Мерседес.

Ей чуть дурно не стало. Боль в желудке усилилась.

– Стыдно, – сказала она. – Стыдно все это есть, когда столько людей умирают с голоду.

– Да. Ужасно. Хочешь кусочек салями?

Мерседес возмущенно затрясла головой.

– Убери. Мне противно смотреть на это. – Она закатала рукава и принялась готовить яичницу.

Прислонившись к стене, американец жевал колбасу и наблюдал за ней.

– Надеюсь, стряпать ты умеешь, – проговорил он.

– Не беспокойся, умею, – проворчала она, почти жалея, что согласилась на его предложение. После двух лет постоянного голода вся эта роскошь казалась просто неприличной. Ей стоило немалых усилий подавить в себе чувство стыда.

Мерседес ощутила на себе его взгляд. Без сомнения, он рассчитывал, что, выпив и наевшись, она немного оттает. Что ж, придется его разочаровать. И, если набитый желудок станет подталкивать его после обеда к каким-нибудь мерзким поступкам, у нее хватит решимости урезонить его. Она его не боялась.

Он взял со стола бутылку вина и стал ее открывать.

– Стаканы есть?

– В буфете.

Он наполнил вином два стакана и один протянул ей. Вытерев о фартук руки, Мерседес взяла стакан и заглянула своему гостю в глаза.

– За Республику! – чокнувшись с ней, с некоторой иронией в голосе весело провозгласил он. – Может, в следующей войне она проявит больше умения.

Вино было терпким и густым. Мерседес сделала глоток и закрыла глаза, чувствуя, как бежит по пищеводу в желудок приятное тепло. Когда она открыла глаза, американец все еще продолжал смотреть на нее.

– Где твои родные, Мерседес?

– На севере. В Жероне.

– Тоже принимают участие в этой войне?

– Только мой отец.

– И чем он занимается?

– До войны был кузнецом, а теперь переделывает трактора и автомобили в броневики.

– А-а-а. Видел эти штуки. Придумано остроумно, но против немецких танков они малоэффективны.

– Делаем, что можем, – сухо сказала она.