Пурнак стал спускаться по склону на берег. Каллик поспешно догнала его и засеменила рядом. Но Пурнак вдруг остановился, обернулся к ней и грозно оскалил пасть.

— Держись от меня подальше! — прорычал он. — Мы путешествуем вместе, но каждый сам по себе, поняла? У меня и без тебя хлопот хватает. Тут самому бы с голоду не подохнуть, не хватало еще таскать за собой безмозглого медвежонка!

Каллик с обидой посмотрела на него.

— Я вовсе не собиралась таскаться за вами, — поспешно выпалила она. — Я просто иду в ту же сторону.

— Вот и славно, — буркнул медведь. — И помни — здесь каждый за себя.

Он повернулся к ней спиной и, не оборачиваясь, продолжил путь.

Каллик осталась стоять, ожидая, когда он отойдет подальше. Серые с белым птицы прыгали по кромке прибоя, пронзительно визжали и хлопали крыльями. Похоже, они нисколько не боялись белых медведей и расхаживали у них прямо перед носом, подбирая с песка обрывки водорослей и прочий мусор.

Каллик медленно спустилась вниз и пошла мимо медведей, глубоко проваливаясь лапами в мокрый песок. Она пристально осматривала каждого медведя, стараясь делать это не слишком вызывающе. Большинство медведей неподвижно лежали на песке, не обращая внимания на назойливых мух, которые стаями кружились у них над головами. Некоторые лениво жевали колючую зеленую траву.

Солнечные лучи дрожали в теплом влажном воздухе, липкая жара тяжелой шкурой расстилалась над берегом, прижимая медведей к земле. Каллик подошла к высоким камням и заметила двух медвежат, боровшихся в песке. Сердце у нее ликующе забилось, но радость мгновенно угасла, как только Каллик подошла ближе. Оба медвежонка оказались намного старше и крупнее Таккика.

У взрослых медведей играть не было сил. Судя по глубоким отпечаткам в песке, они уже много дней лежали на одном и том же месте. Каллик догадалась, что медведи берегут силы для долгого перехода, ведь в дороге далеко не всегда удастся поесть и отдохнуть.

Громкий смех за спиной заставил Каллик обернуться. Два медвежонка весело прыгали и кувыркались возле воды. Один из них схватил в пасть клубок водорослей и бросился наутек, а брат пустился за ним в погоню. Крупная медведица сердито зарычала на шалунов, и медвежата послушно вернулись к ней. Она ласково потрепала обоих своей тяжелой лапой и улеглась на песок, чтобы медвежата могли лазить по ее боку. У Каллик защипало в глазах. Она моргнула, сердито мотнула головой, отгоняя воспоминания о маме и Таккике, и пошла дальше.

Возле очередной кучки спящих медведей она заметила еще одного медвежонка. Он шлепал лапами по воде и шевелил ушами, наслаждаясь громким плеском. Каллик замерла. Такое развлечение было как раз в духе Таккика! Он все время играл и использовал для игры все, что попадалось ему под лапы… Неужели она нашла его?

Каллик побежала вперед, высоко задрав нос, чтобы втянуть в себя запах. Нет, Таккик пах совсем по-другому… От этого медвежонка пахло деревьями и грязью, а не рыбой и снегом, но может быть, так всегда бывает, когда долго живешь на земле?

— Таккик? — окликнула его Каллик. Медвежонок поднял голову и посмотрел на нее. — Таккик! — взвизгнула она, бросаясь к нему.

Внезапно перед глазами ее выросла стена белого меха, и Каллик врезалась в эту стену головой. Огромная белая медведица поднялась на задние лапы, свирепо оскалила пасть и зарычала:

— Оставь в покое моего медвежонка!

Каллик упала на песок и закрыла голову лапами, не в силах выдавить ни слова.