Судном-базой партии стал транспорт "Кача". Начальником партии и командиром транспорта- базы назначили старшего лейтенанта В. Г. Энгельмана, который 6 декабря 1914 г. был, и еще раз "за отличие", произведен в капитаны 2 ранга. В доцусимское время это было едва ли возможно. Так с опозданием власти пытались наградить подлинных энтузиастов своего дела.

Став уже одним из крупных соединений флота, партия траления уверенно занимала в его структуре подобающее ей место, определенное новыми условиями надвигавшейся войны. На подготовленные В. Г. Энгельманом кадровые экипажи тральщиков вместе с повседневной проводкой флота за тралами по стратегическим фарватерам, их контрольными тралениями и другими видами работ (подчас в удалении от базы) легло и обучение личного состава новоприбывших кораблей, оснащение их техникой.

Они же в дальнейшем помогали флоту осваивать и тактику тралового обеспечения, и появлявшиеся средства индивидуальной защиты от мин с помощью фор-тралов- прообразов параванов.

37. "Императрица Мария": "вступили в кильватер тральщику N 5."

Боевая страда началась для тральщиков уже 2 июля 1914 г., когда тральщики "Альбатрос", "Баклан", N 8, N 9 под командованием В. Г. Энгельмана в 4 часа утра вышли из Севастополя для траления на рейдах Пицунды, Гагров и Анапы. В результате похода и тралений нигде мин не обнаружили. Вернувшись в Севастополь, продолжили неукоснительно выполнявшиеся при каждом выходе флота или отдельных кораблей траления выходных фарватеров. После очередного такого выхода, состоявшегося 7 октября, партия траления, не убирая вех, была возвращена, а тральщик N 6 с находившимся на нем начальником партии был оставлен для крейсерства с флотом.

14 октября 6 тральщиков, ночевавших после траления в Камышовой бухте, соединились с вышедшими из Севастополя 5 тральщиками (в том числе NN 8 и 9) и тралили фарватер для выхода флота. 15 октября 10 тральщиков (включая NN 8 и 9) тралили фарватер при возвращении флота. 16 октября для подготовки южного фарватера и проводки в Севастополь ожидавшегося заградителя "Прут" в море вышли тральщики "Мария", "Дельфин", "Смелый", "Работник", "Ледорез", "Доброволец", "Гидра", "Данай", "Кафа", "Пантикопея", N 6 и N 8.

Из штаба предупреждали: на минное поле крепостного заграждения не заходить — оно может быть включено. Инкерманскими створами вышли на траверз Херсонесского монастыря и едва была отдана команда "отпустить тралы", как в расстоянии 35 каб. из державшейся над морем дымки появился — в этом не было сомнений — германо-турецкий линейный крейсер "Гебен". Впереди него шли тралившие путь два турецких миноносца. Слухи о неправдоподобном прорыве "Гебена" Средиземным морем и его появлении уже за Босфором доходили до флота, но не верилось, что он решится на столь грубую, вызывающую провокацию, как беспричинная атака русских берегов. Обстоятельства этой диверсии, как и более чем беспомощные действия русского командования, составляют предмет особого, небезынтересного в наши дни, специального исторического исследования.

Входы и выходы для флота и отдельных кораблей тралили почти каждый день, но вторично с противником тральщики встретились только 24 ноября. Изданная в 1948 г. "Боевая летопись русского флота" об этом дне умалчивает, германский историк Г.