Максим Арх. Первый БПЛА Второй Мировой - 2
Глава 1 Охранный полк
Интерлюдия
20 апреля 1942-го года. Поселок Рудня, временный командный пункт 3-й роты 286-го охранного полка (Sicherungs-Regiment 286).
Середина апреля на Смоленщине была обманчива. Днем яркое и почти теплое солнце, плавило снег в тенистых оврагах и превращало дороги в киселеобразные потоки коричневой грязи — «распутицу», ненавидимую всеми, от фельдмаршала до последнего возчика. К ночи же гулявший с северных болот ветер зачастую выстуживал даже крепкие стены кирпичного здания бывшей лесной конторы, где теперь размещался штаб оберст-лейтенанта Эриха Вольфа. Откинувшись на стуле, офицер разглядывал оперативную карту, испещренную пометками. Красным карандашом — подтвержденные контакты с партизанами. Синим — диверсии на железной дороге. Зеленым — подозрительные, но неясные инциденты. Зеленых отметок за последнюю неделю стало непропорционально много. Он чувствовал себя не столько солдатом, сколько следователем на месте преступления, где улики не складывались в единую цельную картину. Его профессионализм юриста, отточенный в мюнхенских судах, здесь, в этом русском захолустье, сталкивался с иррациональным и совершенно нелогичным. И это раздражало его больше, чем прямые боестолкновения. В дверь постучали ровно три раза. — Войдите, — произнёс командир в ожидании своего подчинённого. В комнату вошел лейтенант Курт Браун. Его сапоги были густо покрыты свежей глиной, лицо под острым козырьком фуражки казалось усталым, но глаза горели тревожным, почти лихорадочным восторгом, словно бы он был озарён какой-то удивительной идеей. Тот закрыл за собой дверь и щелкнул каблуками, отдавая честь. — Лейтенант Браун для доклада, герр оберст-лейтенант. — Садитесь, Курт. Избавьте меня от формальностей. Что нового в нашем тихом королевстве? — Вольф жестом указал на стул. — Нового, к сожалению, много. И ничего хорошего. Ситуация становится… странной. — «Странной» — это не категория военного устава. Прошу вас выражаться более конкретно. — Да, господин оберст-лейтенант. Начну с начала. Вы помните, позавчерашней ночью, пятнадцатого апреля, нашим «Мессершмиттом» в районе болот у Давыдово был сбит русский самолёт? — Разумеется, помню. Летчики и парашютисты погибли. Было предположение, что один из диверсантов выжил, и мы выслали поисковые группы. — Именно так. Группы из второго и третьего взводов прибыли в указанные координаты на рассвете. Местность прочесали. Ни парашютистов, ни следов не нашли. Но… — Браун заколебался, перебирая листки в полевой сумке. — Но? — Но в своих письменных рапортах трое унтер-офицеров, командовавших группами, упомянули об одном и том же… явлении. Во время выдвижения к месту еще в темноте они заметили в небе низколетящий силуэт. Маленький, бесшумный… точнее, не совсем бесшумный. Все описывают его как «жужжащий», как «майский жук, только больший по размерам», или как «тень облачка, плывущую против ветра». По нему был открыт беспорядочный огонь из карабинов, но в итоге безрезультатно. Вольф задумчиво потёр подбородок. — Переутомление? Галлюцинации от ночного бдения? Вы же знаете, какие байки начинают ходить среди личного состава после двух месяцев в этой глуши. — Я бы так и подумал, герр оберст-лейтенант, — кивнул Браун. — Но силуэт видели независимо друг от друга три группы с разных направлений. Один из фельдфебелей, старый фронтовик, воевавший еще в Польше, клянется, что видел «маленький самолет без крыльев, который разговаривал на русском языке». |
