— Ага, как же! Этот козел выписывает такие кренделя, что черта лысого!

— Вот именно.

Николь лихорадочно размышляла над ситуацией и снова замычала мотивчик, на сей раз проверенного временем рок-н-ролла.

— Командир, — подал голос Поль, — сигнал от комиссара окончательно пропал. То ли он полностью экранирован…

— …то ли перестал передавать, — досказала Николь. — Ладно, теперь моя очередь. Брюхо как раз подо мной, так что я впишусь на этом витке.

Так она и поступила.

Основной рывок приняла обвязка скафандра. На самом деле ускорение было не больше, чем при старте челнока с Земли, но у Николь не нашлось ни времени, ни возможности насладиться путешествием. Самое страшное — столкнуться с каким-нибудь обломком во время вращения, не имея возможности маневрировать. А любой удар означает катастрофу. Расчет же строился на том, что за пару секунд ничего не произойдет.

Увидев стремительно надвигающийся корпус корабля, Николь схватилась за пульт управления ИПУ на левом предплечье. Шлемный дисплей сообщил, что двигатели включены. И в тот же миг Николь убедилась в этом, почувствовав неприятную вибрацию в области спины. Сосредоточившись на приземлении, Николь косилась на дисплей, который показывал и на расход топлива. Решив перестраховаться, она отключила двигатели, немного не долетая до точки, заранее намеченной по уговору с Кьяри. Ее ступни ударились об обшивку — под чересчур острым углом к удивительно скользкой поверхности. Скорость оказалась огромной, и ситуация вышла из-под контроля. Магнитные захваты ботинок не успели сработать, и она плюхнулась плашмя, инерция натянула трос, и ее покатило по обшивке. Николь отчаянно размахивала руками, пытаясь за что-нибудь уцепиться, в страхе повредить скафандр или ранец. Если сорвется якорь, ее бросит на изувеченные стрелы кранов. Наконец ей удалось ухватиться за какой-то кронштейн. Она распласталась на животе, отдуваясь, будто марафонец, и не решаясь поверить в свое везение.

— Женщина, — долгожданный голос простреливали электрические разряды, — ты не заслуживаешь подобной удачи.

Кьяри стоял у люка. Его удерживали магнитные подошвы и страховка, закрепленная на обшивке. Осторожно приблизившись к Николь, Кьяри пристегнулся к обвязке ее скафандра; затем, для вящей безопасности, связался с девушкой тросом.

— Ты же сама рассчитывала пределы допустимого, — продолжал он. — Ты не веришь собственным выкладкам?

— Я решила, что небольшой запас не повредит.

— Теперь будешь знать. Как скафандр?

— Цел. Полностью… функционален. Со мной гораздо хуже.

— Поделом. Встать можешь?

Он протянул руку, чтобы помочь подняться, а как только подошвы прилипли к корпусу, повел ее к люку, где отстегнул привязь от ее скафандра и пристегнул к собственному. Двойное вращение создавало на «Скальном псе» нечто вроде тяготения, согнав все незакрепленные предметы в угол; по стенам можно было ходить, а по полу приходилось взбираться на четвереньках с помощью портативных магнитных захватов на ладонях. Чтобы протиснуться в люк в неуклюжем скафандре, требовалось освободить от обломков достаточно просторный участок. Скоро Николь совсем взмокла; плечи, спина и ноги горели, словно в огне, ведь они выдерживали вес скафандра и даже сверх того.

— На это уйдет слишком много времени, — пропыхтела она и удивилась, услышав в хрипловатом голосе Кьяри такую же усталость.

— Ничего не поделаешь. Дошли досюда… не возвращаться же с пустыми руками.

— Где… мы?

— На средней палубе… Мостик за тем люком.