— Как долго я была без сознания?

— Примерно сутки.

— Вам следовало привести меня в чувство.

— Чего ради? От тебя было бы меньше толку, чем от меня, и потом… — Он помолчал. — Нам казалось, что если ситуация ухудшится, то будет милосерднее дать тебе умереть, не приходя в сознание.

Она ласково обняла его.

— Спасибо за доброту. Я предпочла бы умереть в кругу друзей. Я не могу отказаться от шанса… попрощаться.

И в ту же секунду вспыхнул свет. Николь отреагировала первой, дотянулась до своего пульта и ударила по клавише интеркома.

— Хана, Ханако, ты справилась! Славная работа, девочка, на мостике есть ток!

— Итак, питание в рубке и вспомогательном отсеке, большое спасибо. Но насколько его хватит, остается только гадать. Эй, Николь!.. Неужели это ты?!

— Собственной персоной, побитая, но живая.

— Чудесны дела твои, Господи! Мне тут надо закончить. Хочу разгрести этот бардак поосновательнее. Так что увидимся чуть попозже, лады?

— Хана, тебе помочь?

— Справлюсь. Спасибо.

На связь вышел какой-то новый голос:

— Рад слышать, что ты очнулась, Ши. Тем более что вся тяжкая работа почти закончена.

— Кьяри, дай роздыху! Ты на борту? Осмотр закончен? Как мы выглядим?

— Хорошо бы собраться всем вместе, — бесцветным голосом откликнулся он. — Срочно встречаемся в К-1.

Они расположились как кому вздумалось. Карусель больше не крутилась — на это требовалось больше энергии, чем могли дать топливные элементы. В громадном колесе теперь было очень темно. Значительную часть света давали немногочисленные индикаторы, а не осветительные панели, опоясавшие ступицу колеса. Из-за стоявшего на корабле трескучего мороза все остались в скафандрах — обогревателям потребуется какое-то время, чтобы нагреть воздух. Пока решили не форсировать событий и не перегружать импровизированную систему энергоснабжения. Теперь это единственное связующее их с жизнью звено; если оно оборвется, они покойники.

Николь отхлебнула супа, чертыхнувшись, когда он обжег язык. Кьяри выплыл вперед и развернулся лицом к остальным.

— Короче говоря, народ, еще бы немного, и нам крышка.

Это сообщение оставило экипаж безучастным; всех слишком опустошила усталость. Николь наслаждалась теплом контейнера с едой.

— Во время перестрелки в нас несколько раз попали, — продолжил комиссар, — но нынешним состоянием мы обязаны взрыву антивещества. Когда разлетелся астероид Вулфа, в главный двигатель врезались крупные обломки. Просто чудо, что ничего не взорвалось. Корма «Странника» смахивает на вдохновенное творение скульптора-абстракциониста. Кажется, мы переплюнули «Скального пса». Все отсеки позади К-1 зияют прямо в пустоту. Нам с Ханой придется соорудить импровизированный шлюз в шахте перехода, чтобы она могла спускаться для работы над топливными ячейками.

— А второе чудо, — вклинилась Хана, — что мы добились нормального функционирования неповрежденных ячеек. И я уверена, что мы восстановим еще какую-то часть. Ну, по крайней мере в данный момент проблема энергоснабжения для нас уже не самая насущная.

К сожалению, на этом добрые вести заканчиваются. Тепловой удар вкупе с бомбардировкой обломками лишил нас внешней антенны и радарных модулей. Теперь «Странник» слепоглухонемой паралитик. Электромагнитный импульс был настолько силен, что стер даже информацию карманных калькуляторов. Полный отказ оборудования, когда мы лишились маршевого двигателя, только добил нас. Я ухитрилась восстановить безмозглые системы — регенераторы воздуха, климатизаторы, основные системы жизнеобеспечения, но сверх того — nada.