Жаль конечно, что в очередной раз порвали его любимый костюм и теперь снова придётся отдавать его Марте на починку, но с другой стороны — это будет отличный повод зайти к ней вечером. Одинокая тридцатилетняя девушка с благодарностью принимала его ухаживания, и он всё чаще раздумывал над тем, что возможно им стоит съехаться.

Он уже видел вдали тусклые огоньки Нью-Хоупа, когда начала твориться чертовщина.

Появилось лёгкое головокружение и тошнота. Чувства, которые он не испытывал уже очень долго. Потом странная слабость в мышцах, и знакомое ощущение полета, которое он уже научился воспринимать как естественное состояние, вдруг стало ненадежным.

Кларк нахмурился, пытаясь сконцентрироваться, а потом просто рухнул вниз, словно невидимая рука выдернула опору из-под ног.

Скорость в двести километров в час, из союзника, позволяющего быстро долететь до цели, превратилась во врага. Кларк лишь инстинктивно успел прикрыть голову руками, прежде чем его тело, врезалось в ржавый остов сгоревшего седана, стоявшего у обочины.

Металл проскрежетал, и подался, как фольга. Кларк пробил машину насквозь, вылетев с другой стороны и полетел дальше, кувыркаясь по щебню и сухой, выжженной земле. Боль — острая, и непривычная — пронзила тело. Он лежал на спине, задыхаясь и глотая поднятую падением пыль. В ушах звенело, гудела голова. Сквозь туман в глазах он видел багровое небо и заходящее солнце.

Его костюм был окончательно порван, а тело покрылось ссадинами и глубокими царапинами. Кровь — его собственная, теплая и соленая — текла по виску, капая на землю и впитываясь в сухую поверхность.

«Что… что это было? Навык перестал работать? Как⁈»

Паника, холодная и липкая, затопила сознание. Он никогда не чувствовал себя таким уязвимым. Таким человечным. По крайней мере, со дня получения способности, когда Система одарила его силой его детских грез.

Шорох.

Тихий, едва различимый на фоне его собственного хриплого дыхания. Но Кларк, даже ослабленный, обладал обостренными до предела обычными чувствами — побочным эффектом навыка. Он резко повернул голову, превозмогая боль.

Она стояла в десяти метрах от него, на краю дороги, там, где асфальт сменялся высохшей, потрескавшейся землей. Тварь. Ничего человеческого в ней не было. Двуногая, выше двух метров, с неестественно выгнутой спиной и коленями, сгибающимися в обратную сторону. Костяные рога, торчащие из черепа. Гибкий, сегментированный хвост, заканчивающийся острым, сочащимся черной слизью шипом, медленно и угрожающе раскачивался за спиной. Странная кожа, больше похожая на черный, неровный хитин, где местами проступали синие, светящиеся вены. Но самое жуткое было в ее движениях, чрезвычайно далеких от человечности.

Она сделала шаг вперед, поставив трехпалую лапу с изогнутыми когтями на асфальт. В месте касания черный хитин словно поплыл, на мгновение приобретая серый, зернистый оттенок и текстуру дорожного покрытия. Затем она сделала ещё шаг на высохшую землю — и лапа стала темно-бурой, потрескавшейся, как почва под ней. Её глаза, два бездонные черных провала — были прикованы к Кларку. Холодный, бездушный взгляд, словно перед ней было насекомое.

«Из портала вырвался монстр?» — Мысль молнией пронеслась в мозгу Кларка, всплыв из обрывков слухов о том, что иногда они выходят наружу, и охотятся на людей.

Адреналин и чистая животная ярость, вытеснили часть боли и страха. Он был самопровозглашенным шерифом Нью-Хоупа. Защитником. Супергероем. Он не мог просто лежать и ждать смерти.

— Эй, урод! — Хрипло крикнул он, с трудом поднимаясь на ноги. Нога горела, ребра похоже были сломаны, но навык «Супергерой», хоть и ослабленный донельзя, все еще давал ему силу и выносливость в разы выше человеческой нормы.