У меня что сегодня, день неловких ситуаций?

— Извините, не так выразился, — сразу же ответил Серебряков, потирая переносицу. — Я имел в виду «встреч». Важных встреч никаких не намечается?

— Нет, — ответила осторожно. — Вы опять собираетесь задержаться допоздна?

— В пятницу я уезжаю в Тверь, — пояснил он. — И хочу, чтобы вы побыли с Варей в эти дни, с ночевкой.

— С пятницы на субботу? — уточнила я.

— Возможно, и с субботы на воскресенье. Просто не уверен, что приеду в субботу до ночи.

— Хорошо.

— Вы согласны? — я впервые увидела в глазах Серебрякова удивление.

Хотя… Я сама поразилась, как легко на это согласилась, даже не раздумывала.

— Да, — пожала я плечами. И добавила его же словами: — Лишние деньги мне не помешают.

— Конечно, — рассеянно кивнул он. Потом кивнул еще раз, будто своим мыслям. — Тогда договорились… Можете идти домой, Мария Дмитриевна, если желаете… Василий…

— Да, я знаю, что он меня ждет, — я тоже зачем-то несколько раз кивнула и поспешила в прихожую. — Всего доброго…

Утром в пятницу, приехав на работу, я не спешила заходить в здание школы. Вместо этого задержалась у парковки, чтобы подождать машину Серебряковых и сразу же положить в нее сумку, которую собрала накануне. Удобная одежда и обувь на смену той, что надевала в школу, ночная сорочка, косметика, планшет и прочие мелочи — вещей было не так уж много, но сумка вышла объемной, и тащить ее с собой в класс не хотелось. Как и привлекать ею к себе внимание других учителей. Мне уже и без того стали «прилетать» вопросы от некоторых особо любопытных коллег, о том, куда это я ежедневно уезжаю с одной из своих учениц. Пришлось придумать историю о репетиторстве. Звучало не очень убедительно, ведь школьные успехи Вари были очень даже приличные, что легко проверялось ее отметками в журнале, однако пока ничего другого в голову не шло. Не знаю, удовлетворило ли подобное объяснение всех любопытствующих, но что-то мне подсказывало, за моей спиной эта тема еще не раз обсуждалась.

А сегодня, кажется, в костерок сплетен подкинется еще одно поленце… Одновременно с автомобилем Серебрякова на подъездной дороге показался красненький «жук» нашей первой любительницы почесать язык, кадровички Светочки. Блондинка Светочка была девушкой за тридцать, незамужней, но очень стремящейся это недоразумение исправить. И красная машинка, и яркая одежда, уложенная волосок к волоску прическа, вызывающий маникюр, макияж, на создание которого тратился почти час, неизменный высокий каблук — все это в первую очередь служило для привлечения того самого, единственного, кто смог бы в ее личной анкете изменить нынешнюю запись в графе «семейное положение» на противоположную. Светочка, несмотря на миловидную внешность, в душе была склочной и завистливой, а в любой симпатичной женщине видела соперницу, даже если в данный момент у нее, Светочки, на горизонте не наблюдалось никакого кавалера. На мне тоже с первых же дней знакомства была поставлена печать «конкурентка», а за своей натянуто-сладкой улыбкой Светочка с трудом скрывала личную неприязнь. И вот именно сегодня ей нужно было объявиться минута в минуту с Васей! Раньше я за ней такой пунктуальности не наблюдала: как правило, ей частенько прилетало от директрисы за опоздание.

Светочка вышла из машины как раз в тот момент, когда Василий забирал у меня сумку. Покосилась удивленно и изрекла:

— Что там за репетиторство, что с собой нужно столько вещей таскать? Неужели все так безнадежно?

Мне очень, очень хотелось огрызнуться и ответить: «Не твое дело», или того похуже, но в присутствии Варвары и Василия пришлось держать лицо, поэтому я попросту проигнорировала ее вопрос, сделав вид, что не расслышала.