Пыль мешала всем нам хоть как-то оценить обстановку и принять правильное решение. Но те, кто поумнее, почти сразу же двинулись в сторону лагеря Ветеранов. Всё громче слышны вокруг призывы.

— Отходим к Ветеранам, все к Ветеранам, там командующий.

Численный перевес по-прежнему на нашей стороне. Если удастся навести порядок среди своих, то смять несколько небольших кланов предателей труда не составит. Михалыч оперативно отдал нужные приказы, вот только до исполнителей они не дошли. Почти все командиры сейчас либо медленно умирают под завалами, либо приходят в себя в Столице.

Внезапно в замке зазвучали трубы и открылись ворота. Через них, на полном ходу, начали выдвигаться в конном строю рыцари в полном облачении. Упавшие стены не засыпали главную дорогу к замку, и колонна рыцарей двигалась без помех. Замок у ворот укреплён лучше всего. Четыре башни стоят рядом с ними, и обстрел из них перекрывает всё пространство перед воротами.

Никто, из серьёзных кланов союзников, не изъявил желания штурмовать этот участок, и по этой причине здесь почти не было никаких обломков. Голова колонны рыцарей выдвинулась на сотню метров от ворот и снизила скорость движения, что привело к преобразованию колонны в круг.

Затем вся масса рыцарей разделилась на две группы, каждая из которых устремилась в своём направлении. Набирая скорость, оба отряда ударили в тыл всех наших кланов. Туда, где стояли палатки, где находились штабы и склады каждого клана.

По дороге они смели всех на своём пути. Полукольцо палаточного лагеря, растянувшегося почти на четыре километра, было разорвано посередине, и конница, всё увеличивая скорость, разрушала всё и убивала всех на своём пути. Никто из наших союзников не озаботился укрепить свои позиции, и теперь расплачивались за самоуверенность.

Сопротивления рыцарям почти никто не оказал, и они, двигаясь двумя отрядами в северном и южном направлении, посеяли смерть и панику в наших рядах. Вскоре северный отряд рыцарей удалился от нас, и мы его из ставки Михалыча видеть уже не могли.

К лагерю Ветеранов на полном ходу приблизился южный отряд, но до самых рвов вокруг лагеря Ветеранов они не добрались, прозвучала команда горниста, и рыцари изменили направление. Теперь они неслись в тыл тем, кто у стен ещё пытался навести порядок в своих рядах и оказать сопротивление предателям.

Стальная лавина постепенно разворачивалась. Казалось, что это никогда не кончится, но вот перестроение завершено, и стальной клин ударил по деморализованным людям. Это уже были не бойцы и не солдаты. Оказавшись между молотом и наковальней и, не имея рядом опытных командиров, высокоуровневых бойцов и магов, погибших на стенах, люди испугались.

Зрелище несущихся на полном ходу, закованных в броню, конных рыцарей производит сильное впечатление даже в кино. Видеть же то, как они мчатся с копьями наперевес прямо на тебя и знать при этом, что сейчас именно тебя пронзит это копье, ударят эти копыта и боль будет реальной — это вынести могут единицы. Такие герои нашлись среди бойцов наших войск, но их было мало.

Армия дрогнула, подалась назад и за один миг превратилась в стадо. Вот, ещё недавно, это были храбрые воины, третьи сутки кряду, раз за разом идущие на штурм и возможную смерть, и через секунду это уже стадо обезумевших от страха животных, бегущих, не зная куда и зачем, топчущих своих же друзей и товарищей.

Началось избиение. Из замка выходили всё новые и новые войска и строились в боевые порядки, но в них для наших врагов особой нужды уже не было. Сопротивляться врагу уже никто не мог. Наши лучшие маги и лекари погибли на стенах.

Меня же поразила численность обороняющихся. Где и как в замке могло укрыться такое количество людей и лошадей? И почему мы не видели их с вершины захваченной нами башни? Не для того ли нам её отдали, чтобы мы уверились в малочисленности противника? Вокруг меня было тихо, все потрясённо молчали и, не отрываясь, смотрели на картину катастрофы.