Изнемогая от унижения, я закусила нижнюю губу и отвернулась к окну.

Краем глаза успела заметить, что Бородин смотрит на меня уже с оттенком брезгливой жалости. Словно в подтверждение этого, он покачал головой и печально проговорил:

— Вообще, я вам даже сочувствую. Мы выступаем в слишком разных весовых категориях, и вы с самого начала были обречены на проигрыш. Вас ведь все время вели, передавали с рук на руки! Вы почти ни на минуту не оставались в одиночестве. Наташа просто следила, чтобы вы двигались в нужном направлении, Алексей подбрасывал информацию, Оля нагнетала мистику… Согласитесь, жути было предостаточно?

— А рука? — Я резко обернулась и взглянула на Олега Ивановича со вновь всколыхнувшимся страхом. — Откуда рука? Она ведь была настоящая! Так откуда же…

— Нет, дорогая мадемуазель, специально ради вас я никого не убивал и не устраивал ограбление патологоанатомического музея. Хотя… что-то в этом духе… В общем, существует милейший парень Боря Колпаков — санитар морга, и существуют бомжи, которые имеют свойство умирать в канавах и на вокзалах. Как правило, до их полной «комплектности» никому дела нет. Правда, ручку пришлось отмыть и почистить под ногтями. Перстенек, как у Вадима Петровича, заказать в двух экземплярах…

— В двух?

— Конечно в двух! Будь вы, Женя, повнимательнее, заметили бы, что в кроватке у вас лежала правая рука, а в коробочке — левая… Бегать за вами по ночным Люберцам и следить, в какую помойку выкинете руку, — как-то утомительно и излишне сложно. Я так полагаю, что обе «запчасти» сейчас на свалке… Ну и третья подсказка была самой опасной: это когда Ольга на пальцах объяснила вам, как действовала Наталья. Она ведь не придумала почти ничего, вам оставалось самостоятельно сделать всего лишь малюсенький шажок: сообразить — зачем? Это был шанс. Хор-роший шанс! Но вы опять же им не воспользовались.

Ольга тем временем взяла со столика графин и налила себе воды. Выпила, аккуратно промокнула уголки губ батистовым платком и поставила стакан на место.

Вообще, в кабинете Бородина она чувствовала себя значительно свободнее, чем Каюмова или Леха, что было вполне объяснимо: .одно дело — бывшая любовница, все еще достаточно могущественная фаворитка, и совсем другое — бедные актеры, нанятые для того, чтобы разыграть заказанную пьесу. "Совсем как в «Гамлете», — подумалось мне некстати. — Как там у Шекспира?.. «Послушайте, старый друг: можете вы сыграть „Убийство Гонзаго“?»

— С газетой тоже получилось неплохо, — прервал мои отвлеченные размышления Олег Иванович. — Я полагаю, вы уже поняли, что она была отпечатана в единственном экземпляре? Но какой точный расчет! И то, что Наташина соседка не устоит перед перспективой выпить на халяву, и то, что она не выписывает программу. Фотография опять же просто превосходная! Ну а потом ночью ваша наперсница трагически исчезает, предварительно проорав чуть ли не в замочную скважину соседки: «Это ты?» — и вы переходите в распоряжение Ольги. «Смена караула», так сказать….

Сидящий слева от меня Леха заметно расслабился. Наверное, обрадовался тому, что момент его «смерти» уже промахнули, а значит, отдельно восхищаться его игрой не станут, В принципе я его понимала: мне бы тоже было неловко, если бы я участвовала в столь гнусной акции, направленной против своего же брата актера. Понимала, но вот простить не могла…

— Ну а дальше все было очень просто: Валера Родионов, который шептал сегодня под вашей дверью, пришел в Натальину квартиру под видом следователя и рассказал соседкам про Офелию.