Понятно, что садовник работал раньше в состоятельной семье. Мог и накопить. Но почему же мне кажется, что это неправда? Что он скрывает? Судя по реакции, которую я сейчас наблюдаю — так оно и есть.

Ладно, ещё понаблюдаем за этим новым слугой. Может быть, я действительно придираюсь и он просто волнуется?

— А теперь миритесь, — холодно обратился к слугам батя. — Чтобы мы все слышали. Иначе обоих выкину вон из поместья. Мне здесь нужны работники, а не дуэлянты.

Захарыч покосился на батю, затем вздохнул и подошёл к Ираклию, виновато посмотрев на него.

— Извини ты меня, Ираклий, — протянул он руку. — Это всё ради Ларисы… Михайловны.

Пышка тут же охнула.

— Ладно, замяли, — Ираклий обменялся с Захарычем рукопожатиями. — Я не ожидал, что ты так близко к сердцу воспримешь мои… комплименты.

— Надеюсь, Ираклий, ты не будешь писать заявление о нападении, — обратился к садовнику батя. — Очень надеюсь.

— Да вы что, Иван Александрович, — удивился садовник. — Конечно, нет. Я не пойду в по-полицию. Мы уже всё замяли. И вообще… мне больше нравится Аннушка.

Аннушка тут же покраснела и смущённо хихикнула. Ну а Ларису Батьковну это очень задело. Она покраснела пуще прежнего, и сдерживало её только присутствие родителей.

Не было бы их, наверняка бы влепила пощёчину Ираклию. А удар у неё тяжёлый, это точно.

— Так значит все слова твои были ложью? Так выходит? — обиженно засопела пышка.

— Так это комплименты, Лариса Михайловна, — ответил Ираклий. — Не более того… Вы неправильно меня поняли.

— Так! Заканчиваем спектакль! — зарычал батя. И все замолкли.

— Всем спокойной ночи, — сказала маман, улыбнувшись пышке.

— Не всем, — поправил её батя. — Захарыч с Ираклием берут и вставляют стекло в окно прихожей.

Слуги переглянулись и вздохнули. Особого выбора у них не было.

Ну а дальше все улеглись спать. Лишь тихие голоса со стороны входа и еле слышный стук молотка нарушали мёртвую тишину в поместье.

* * *

Поместье Смирновых, следующее утро.

Хорошо хоть мне дали проснуться. А потом я умылся и вышел на кухню к завтраку и…

Родители начали задавать вопросы.

Почему так? Всё просто. Они уже успокоились, выспались, собрались с мыслями и решили восполнить пробелы после вчерашней психологической встряски.

Дождавшись, когда я прожевал последний кусочек омлета, батя спросил меня:

— Серёга, мы тут с мамой поразмышляли… Так куда в итоге спрятались звуколовы? И почему они вас не тронули?

— Я не знаю, куда, — ответил я, делая глоток кваса. — Ушли в лес. А не тронули, потому что они родители Кузи.

— Как? — батя аж рот открыл от удивления. — Ты шутишь? Родители… твоего Кузи?

— Ой, где моё успокоительное, — маман поднялась и подошла к шкафчику.

— Да, это были его родители, — кивнул я.

— А как ты это понял?

— Они ласкались, тёрлись носами, — пояснил я.

— Офи-геть, — выдохнул батя. — Ты слышала, Наташ?

Он обернулся к маман, которая уже держала пузырёк над стаканом с водой.

— Да хватит тебе, что ты в самом деле? — улыбнулся батя.

— Я вспомнила эти челюсти… они… они выпрыгнули из пасти этой твари… — начала вспоминать маман.

— О-о-ох, — всхлипнула няня. — И мне накапайте… Ужас… Просто ужас!

Я не смог сдержать улыбку, посмотрев на Ларису Батьковну.

Если ты сейчас так всё воспринимаешь, что случилось бы с тобой там, у озера? Наверняка бы сразу от нервной встряски сбросила килограммов двадцать.