Несколько минут спустя он запер свою комнату, и тут на него с новой силой накатило желание проверить, насколько обстановка в проклятой комнате соответствует той, что он видел в своем кошмаре.

Глухой стук, доносившийся с верхнего этажа, решил дело.

Толкнув приоткрытую дверь, он увидел Альгонду в облаке пыли, поднятой ее же метлой. Девушка стояла к нему спиной. Одного взгляда было достаточно, чтобы сердце его сжалось: над камином виднелось темное пятно, как раз по размеру портрета. Жилка забилась у него на виске, дыхание участилось. Либо Жерсанда ему солгала, либо портрет был снят до того, как она вошла в комнату. Но если так, то напрашивался вывод: он сам его снял, даже если этого и не помнит. Но куда он его спрятал и зачем? В любом случае, тайна оставалась неразгаданной. И все же барон Жак привык получать ответы на свои вопросы и не намеревался отступаться.

Девушка замерла с метлой в руке, потом закашлялась и подбежала к окну. Испугавшись, что она обернется и увидит его стоящим на пороге, он развернулся и стал спускаться по лестнице. А что, если ответы ждут его в Ля Рошетт, в подземелье, которое Мелюзина приказала сделать Сидонии во сне?

Альгонда почувствовала его присутствие. Она еще какое-то время постояла у окна, притворяясь, что не может восстановить дыхание. Сердце ее часто-часто билось в груди. Увидев, что обманный маневр удался и барон уходит, девушка испытала огромное облегчение. Его взгляд, который она поймала утром, испугал ее. Разговор с Матье тотчас же всплыл в памяти. Юноша оказался прав: барон ее хочет. Альгонда отошла от окна. Если бы барон попытался взять ее, она бы закричала, и на крик прибежал бы дозорный. А потом она нашла бы способ уклоняться от заигрываний своего господина… Подойдя к двери, она заперлась изнутри, ругая себя за то, что не додумалась сделать это раньше. Она уже подхватила метлу, когда вдруг услышала, как кто-то зовет ее. Звук исходил из каминной трубы Подойдя к камину и сама не понимая, что делает, Альгонда приложила руку к оттиску чьей-то руки, вырезанному в камне на одной из стенок камина. Ее пальцы идеально легли в оттиск. Одна из стенных плит повернулась, открывая уходящую в сердце замка лестницу, едва видимую в неясном свете, — создавалось впечатление, что все стены усеяны тысячами блестящих жуков. Альгонда без колебаний поставила ногу на первую ступеньку.

Лестница в сотню ступеней привела девушку в древнюю крипту, сооруженную в фундаменте замка. И всюду ее сопровождал этот странный свет. Альгонда без страха прошла под столетними сводами, вытесанными в камне. Голос, по всей очевидности, доносился из центра зала, оттуда, где находился предмет, который Альгонда приняла за алтарь. Она подошла поближе. На самом же деле это был узкий бассейн с черной водой, обнесенный бортиком, который доставал девушке до груди. Голос внезапно перестал звать ее по имени, и девушка почувствовала непреодолимое желание наклониться к поверхности воды. И только воспоминание о том, как она едва не утонула, остановили ее.

— Мелюзина, покажитесь мне! — попросила она, отойдя на шаг от бассейна. — Я не хочу, чтобы вам снова пришлось меня спасать.

Странный звук за спиной был ей ответом — словно зашипела змея, и шипение ее отдалось эхом по всему залу. Альгонда судорожно сглотнула, пытаясь найти в своих воспоминаниях о фее хоть какое-то успокаивающее объяснение происходящему. Взгляд ее упал на собственную тень на стене. О ужас: рядом с ее собственной тенью медленно, словно разворачиваясь, росла тень какого-то существа, пока наконец не стала выше тени девушки! Сердце Альгонды замерло. Это была не Мелюзина, и оставалось только надеяться, что чудовище служит фее, как Мелиоре служил ее ястреб.

— Это я, Альгонда… — неуверенно проговорила девушка заставляя себя обернуться, как если бы звука ее имени было достаточно, чтобы отвести опасность.

Крик сорвался с ее губ, когда она увидела то, что находилось у нее за спиной, — это была черно-желтая змея с крыльями, как у летучей мыши, и с головой не меньше человеческой.