— Вряд ли это можно назвать убийством. Мы на войне, Голгат.

 Солдат поискал взглядом жену, но ее нигде не было видно. Лишь Маскет стоял в одном из дверных проемов.

 — До свидания, сынок. Вернусь как можно скорее.

 — Да, отец. Мне управлять городом, пока вас с мамой не будет?

 — Ка-ак? Твоя мать… — Солдат все понял и нахмурился. Он обернулся к Голгату и обнаружил: его друг тоже ушел. — Она будет на поле боя, эта маленькая хитрюга, — тихо сказал он и посмотрел на Маскета. — Пока нас не будет, тебе придется справляться самому. Правь Зэмеркандом мудро, малыш.

 — Да, отец.

 Солдат вышел и присоединился к войскам. Он повел свою армию к реке, где были спрятаны плоты. Они поплыли по течению — к морю. В середине утра впереди замаячила дельта, и армия разделилась. Один плот перевернулся в бурном потоке; остальные благополучно доплыли до места назначения, и Красные Шатры выбрались на берег.

 Гумбольд, Кафф и Драммонд ждали на холме над Древним лесом. При виде Красных Шатров предводители отрядов пришли в возбуждение. Вместо того чтобы ждать, когда Красные Шатры начнут подниматься по склону, солдаты в огромных количествах побежали вниз, стремясь поскорее обрушиться на врага. Генералы пытались остановить их, но ничего не выходило. Плохая координация — один из главных недостатков больших армий. Так получилось и с войском Гумбольда. Однако он, Кафф и Драммонд сохраняли спокойствие и уверенность, поскольку их воинство превосходило врага в сто раз.

 Завязалась битва.

 У Солдата не было кавалерии. Конные части противника состояли в основном из ханнаков — диких, безумных варваров, которые носили кожу убитых людей на плечах вместо плащей и надевали бородатые нижние челюсти людей на свои лысые головы, словно парики. Ханнаки кинулись в атаку, но они действовали неслаженно. Каждый из них был сам по себе — так обычно и воюют варварские орды. Ханнаки плохо слышат, поэтому они не обратили ни малейшего внимания на команды генералов, на звуки барабанов и горнов. Они просто неслись вперед, предвкушая кровопролитие, готовясь рубить и резать в свое удовольствие.

 Дисциплинированные полки копейщиков Солдата стояли стройными рядами. Их длинные пики заставили орду разделиться на множество маленьких групп. Вступившие в бой мечники стаскивали всадников с лошадей и рубили их, а те, кому удавалось избежать смерти от мечей, погибали от рук копейщиков. Вскоре от ханнаков почти ничего не осталось. Немногие выжившие были ошеломлены и деморализованы столь быстрой гибелью своих сородичей.

 Вражеская кавалерия была повержена. Шатры Солдата двигались, окружая фланги пехотинцев с целью рассеять их…

 Солдат обнаружил, что сражается с человеком, которого он встречал в Неведомых Землях, — с принцем Фабулетом.

 — Зачем ты встал на сторону тирана? — выдохнул Солдат в ухо юноше. — Неужели не ясно: он выкинет вас на помойку, едва лишь достигнет своей цели?

 — Это все мой отец, — горько сказал принц. — Я обязан подчиняться его приказам.

 Потом битва разделила их и разнесла на разные стороны поля.

 К полудню армия Гумбольда начала побеждать. Красным Шатрам приходилось несладко. Громко трубили рога, пели трубы. Били барабаны и лязгали цимбалы. Флаги противника гордо развевались, в то время как штандарты Красных Шатров обвисли. Враги испытывали огромный душевный подъем — как и любой, кто верит в собственный триумф. Успех придал им сил. Они оттеснили карфаганцев на прежние позиции. И пусть никто не отступил — ибо армия Красных Шатров никогда не бежит, — они были в отчаянии.

 Гумбольд и Кафф стояли на вершине холма.