Парис стоял словно громом пораженный.

— Отец, я сделал это ради тебя! — воззвал он к Приаму.

Антенор усмехнулся:

— О да, конечно же! И ты забыл про наше самое известное предсказание оракула? «Опасайтесь жены, привезенной из Эллады в Трою в качестве добычи!» Разве это не говорит само за себя?

— Нет, я не забыл его! — воскликнул мой брат. — Елена — не добыча! Она пошла со мной по своей воле! Она — не жертва похищения, она последовала за мной добровольно, ибо хочет выйти за меня замуж! И в подтверждение этого она привезла с собой великие сокровища — золото и драгоценности, на них можно купить целое царство! Приданое, отец, приданое! — Он глупо рассмеялся. — Я нанес ахейцам намного большее оскорбление, чем если бы просто украл их царицу, — я наставил им рога!

Антенору больше нечего было сказать. Медленно потряхивая копной белых волос, он отступил в толпу придворных. Парис умоляюще смотрел на меня:

— Гектор, поддержи меня!

— Как я могу это сделать? — процедил я сквозь зубы.

Он повернулся, упал на колени и обеими руками обхватил ноги царя.

— Разве может это грозить бедой, отец? — В его тоне сквозила лесть. — Разве добровольный уход жены когда-нибудь бывал поводом для войны? Елена пошла со мной по собственной доброй воле! И она не юная дева! Ей двадцать лет! Она была замужем шесть лет, у нее есть дети! И ты можешь представить, как ужасна была ее жизнь, если она покинула не только свое царство, но и своих детей! Отец, я люблю ее! И она меня любит! — Его голос трогательно надломился, по щекам потекли слезы.

Царь нежно погладил Париса по волосам.

— Я приму ее.

— Нет, погоди! — Антенор снова выступил вперед. — Мой господин, я настаиваю, чтобы ты выслушал меня до того, как примешь эту женщину! Отошли ее домой, Приам, отошли ее домой! Отошли ее обратно к Менелаю, не взглянув на нее, — с искренними извинениями и советом отделить ее голову от шеи. Она не заслуживает лучшей участи. Любовь! Что это за любовь, если мать оставляет детей? Неужели для тебя это не знак? Она берет в Трою сокровища, но не своих детей!

Отец не смотрел на него, но он прекрасно понимал, что мы чувствуем, поэтому не пытался прервать эту тираду. И Антенор продолжал:

— Приам, я боюсь верховного царя Микен, и тебе тоже следует! Ты ведь слышал, как в прошлом году Менелай болтал о том, будто Агамемнон превратил всю Элладу в послушного вассала Микен? Что, если он решит воевать? Даже если мы разобьем его, он нас уничтожит. С незапамятных времен богатство Трои росло по одной причине — мы избегали войн. Войны разоряют народы, Приам, — ты сам так говорил! В предсказании оракула сказано, что нас погубит жена из Эллады. И ты хочешь принять ее! Берегись богов! Прислушайся к мудрости их оракулов! Что же такое предсказания оракулов, как не возможность увидеть будущее в мираже времен, данная смертным богами? Ты продолжил дело своего отца, Лаомедонта, и ухудшил все, что можно, — если он всего лишь ограничил ахейским купцам доступ в Понт Эвксинский, то ты закрыл его вовсе. Эллада страдает от нехватки олова! Да, они могут достать медь на Западе — за непомерную цену! — но олова у них нет. Но это не умаляет их богатства и мощи.

Заливаясь слезами, Парис поднял лицо к царю:

— Отец, я же сказал! Елена — не добыча! Она пошла со мной по своей воле! Поэтому она не может быть той женщиной из предсказания оракула — не может!

На этот раз я успел опередить Антенора и спустился с постамента, чтобы сказать свое слово.