Даже если действия Реза не приведут к исчезновению сапиенс, они повлекут за собой миллионы жертв и страшные репрессии. В конечном счете — новый геноцид для гомо неандерталенсис. Он вздохнул, приготовился подняться на четыреста двенадцатую ступеньку и застыл, потому что нога повисла в пустоте.

У Влада раскалывалась голова, острая, колющая боль пульсировала в висках. Что-то давило на ноги, стягивая лодыжки. И еще у него было ощущение, будто он качается. На конце веревки. Его повесили! Нет, в этом случае он был бы мертв. Или… у них не получилось? Он с трудом открыл глаза и ничего не увидел, кроме бесформенной серой массы. Это была серая земля. Он очень медленно повернулся и заметил ноги в спортивных штанах. Солдат. Но…

Его повесили вниз головой! Он захотел выпрямиться, но помешали связанные за спиной руки. Повешен за ноги. Вот почему так болит голова. Сволочи! И еще эта боль в горле, из-за которой невозможно глотать, боль в том самом месте, куда эта сволочь Лейла ткнула ножом.

Ткнула.

Кап.

Горло.

Кап.

Он опустил глаза. Он был подвешен за ноги над большим эмалированным ведром.

Кап.

Которое медленно наполнялось чем-то красным.

Кап. Кап.

Правда ударила, как апперкот, отправив его в нокаут. Из него вытекала кровь.

Эти негодяи собирались выпустить из него кровь, всю до капли!

Обезумев от ужаса, он принялся биться на конце своей нейлоновой веревки, как рыба на крючке, но все было бесполезно. Только еще несколько капель скатились на белую эмаль. Небольшой залп гемоглобина.

Не оставят же они подыхать его вот так, повешенного, как свинья с перерезанным горлом?! Он хотел закричать, но из пылающего горла не вырвался ни один звук. Может, они перерезали ему голосовые связки? Сколько крови он уже потерял?

Дна ведра было не видно. Литр? А сколько всего крови в человеческом теле? Пять? Максимум шесть? Скажем так, литр в час. Если кровь будет вытекать с этой скоростью, через пять часов он будет мертв, будет опустошен, оболочка из кожи на конце крючка, суки, суки, это невозможно!

— Похоже, оклемался, — произнес голос, принадлежавший человеку, которого он определил про себя как Вернется.

— Да, — отозвался Народ. — Тем хуже для него: она порезала его не слишком глубоко.

— Это специально. Пусть он теряет кровь капля за каплей. Колбаса будет вкуснее.

«Колбаса»? Так эти дегенераты собираются делать из него кровяную колбасу? От ужаса он чуть не задохнулся, и из раненой глотки вырвался вой вместе с фонтаном кровавых брызг.

Ноги в спортивном костюме приблизились к нему, рука схватила за волосы, немного приподняв голову.

— Забавно осознавать, что скоро подохнешь, да, русская свинья?! — с гнусной ухмылкой произнес Народ. — Ваши ублюдочные греки делали это в своих ваннах, но это же совсем не то — истекать кровью, лежа в ванне. Ты, по крайней мере, кое на что сгодишься, — добавил он, отпуская голову Влада, которая качнулась назад, вызвав новый приступ боли.

Ублюдки! Ярость захлестнула его багровой волной, на лбу запульсировали вены. Потом опять вернулся страх, словно наставив на него свое острое, холодное лезвие.

Может быть, он просто потеряет сознание? Может, это то же самое, как уснуть, опьянев?

Звук шагов. Босые ноги, браслеты на лодыжках.