|
– Ледфут вопросительно поднял руки. – Кто-нибудь из присутствующих разбирается в световых двигателях? – Ответом было всеобщее молчание. – Хоть одна живая душа? – Ледфут засунул руки в карманы и снова обвел взглядом сидящих у костра. – Сам я о световых двигателях знаю самую малость. Например, то, что для постройки такого двигателя – если, конечно, найдется специалист – необходимо гигантское промышленное предприятие, причем только для изготовления компонентов. А сколько поколений будут трудиться для того, чтобы наладить это производство!
Он замолчал и посмотрел в огонь. – И кроме того, единственный световой двигатель, о котором я имею представление, слишком велик для нашего десятого. Значит, корабль нам тоже придется строить. – Ледфут посмотрел на бывшего ответственного за афиши. – Да мы, Дирак, не знаем даже, как собрать космический радиопередатчик. – С этими словами Ледфут вернулся на свое место. Дирак потер шею и швырнул кружку в костер. – Черт! – и тоже занял место в кругу сидящих. Снова воцарилась тишина, нарушаемая только потрескиванием поленьев. С другой стороны круга поднялась худощавая фигура. – Большинство из вас не знает, кто я такая. Меня зовут Рода Лернер, я работаю в костюмерной. Я пришла в цирк совсем недавно, на Ахигаре, как раз перед тем как... это произошло. – Рода нахмурилась. – Мне бы хотелось кое-что выяснить. Что, собственно, произошло? Я уже почти год с вами и все пытаюсь понять. Но вы как воды в рот набрали. Все отказываются говорить об этом. Почему? Она обвела взглядом лица собравшихся. Со своего места, потирая подбородок, поднялся Бородавка. – В прошлый сезон к нам пришло много новичков. Карл Арнхайм устроил на «Барабу» диверсию, и вот мы здесь, и, похоже, надолго. Между Арнхаймом и Джоном О'Харой уже давно шла вражда. Компания Арнхайма построила для О'Хары корабль, но потом отказалась продавать его цирку. Вместо этого Арнхайм задумал продать наш звездолет кое-кому еще, заломив за него двойную цену. О'Хара выцарапал-таки корабль у Арнхайма, прежде чем тот успел заключить сделку. О'Хара заплатил за корабль. Но Арнхайм не успокоился. С тех пор он стал преследовать нас. – Бородавка вытянул вперед руки. – Правда, теперь он мертв. Со своего места поднялся Мейндж Рейнджер, ветеринар: – Бородавка, не забывай одного. У Арнхайма с головой было не в порядке. – Мейндж Рейнджер огляделся по сторонам. – Костолом сказал мне это еще на корабле, когда освидетельствовал тело Арнхайма. Мейндж вернулся на место. – Похоже на то, – пожал плечами Бородавка и тоже вернулся на свое место. Рода из костюмерной какое-то время постояла у костра, но, посмотрев на лица присутствующих, тоже решила сесть на место. Ответственный за купол Раскоряка Тарзак сидел, покачивая головой. Крошка Вилл наклонилась вперед и потрясла его за руку: – Раскоряка! Но тот продолжал трясти головой. – Черт побери, Крошка Вилл. Если мы ничего не придумаем, нам тут всем хана. – Он обвел взглядом сидящих вокруг костра и ткнул в их сторону пальцем. – Ты только посмотри. Между прочим, они собрались на праздник. И это называется веселье? – Раскоряка опустил руку. – Нет, ты только посмотри. Крошка Вилл посмотрела на лица собравшихся. На каждом из них лежала печать задумчивости. На каждом из них читалось: «Все. Приплыли. Крышка. Кранты... » Внезапно ей в нос ударил тошнотворный запах, и чья-то испачканная чернилами рука вручила Крошке Вилл зловонную карту Момуса. Запах распространился куда-то дальше, а Крошка Вилл принялась изучать линии и цветовые пятна, обозначавшие поверхность планеты, на которой она в данную минуту находилась. |
