– В чем дело!

Девушка уткнулась ему носом в грудь:

– Не знаю. Разные сомнения лезут в голову.

Пит обхватил ее обеими руками:

– Ну сама подумай. Мы любим друг друга – я тебя, ты меня. И так будет всегда. Какие еще могут быть в этом сомнения? Она заглянула ему в лицо, а он смахнул слезы с ее глаз.

– Пит...

– Не плачь, Крошка Вилл. Мы ведь ничего плохого не сделали.

– Пит?

Он поцеловал кончик ее носа:

– Что?

Ее рука скользнула ему под рубашку и погладила грудь.

– Я люблю тебя.

Пит быстро огляделся по сторонам. После дневных трудов дорожно-строительный лагерь спал сном праведника.

– М-м-м. — Он попытался что-то сказать, но не нашел слов. С его телом происходили какие-то странные вещи.

– Я, э-э-э...

– Пит? — Ее рука начала расстегивать ему рубашку.

– Ч-ч-ч-то?

– Скажи, что любишь меня. Скажи, что любишь меня больше всего на свете.

Она до конца расстегнула ему рубашку и поцеловала грудь.

Он крепче сжал ее в объятиях, затем высвободил одну руку и приподнял ее подбородок к своему лицу.

– Я никогда еще не испытывал ничего подобного. Я люблю тебя, Вилл. Я люблю тебя больше, чем что бы то ни было в этой вселенной.

Он сглотнул застрявший в горле ком и прикоснулся к ее губам.

Глава 13

Пройдя около двадцати миль через болота и топи, отряд первопроходцев и их слоны достигли наконец пологих склонов Нагорья. В горах оказался естественный проход, который вывел их к Великой пустыне, где когда-то приземлился седьмой шаттл. Когда они достигнут того места, строительство дороги Мийра – Куумик будет завершено.

Паки Дерн сидел у костра. Он посмотрел на Пита Арделли, затем обернулся в сторону Крошки Вилл. Затем на Пита. После этого снова на Вилл. В конце концов пожал плечами и уставился на огонь.

– Не знаю, что и сказать. На Земле знал бы. А здесь... Здесь все не так.

Паки посмотрел на Пита:

– Зато я точно знаю, что на это скажет Вощеный. Пит сжал руку Вилл:

– Какая разница, что он скажет? – Он наклонился и поцеловал ее в щеку. – Я вот думаю, не вернуться ли мне в Мийру, когда туда отправят кого-нибудь за провизией, и не спросить Вощеного самому?

Паки почесал голову:

– Не знаю, ребята. Вы оба еще такие зеленые. – Он пожал плечами. – Смотрю я на вас – вы оба такие красивые, а я... – Паки встал на ноги. – А я уже старик.

Пит посмотрел на главного дрессировщика слонов:

– Паки, куда ты?

Паки обвел взглядом свою дорожную бригаду, занятую вечерней трапезой, затем посмотрел на полевую кухню и вновь повернулся к Питу и Вилл:

– Пожалуй, пойду подыщу себе какую-нибудь старушенцию.

В новой хижине, устроенной подальше от холмика, на вершине которого были спрятаны яйца, Хана и Вако сидели вдвоем в темноте, глядя на разведенный перед хижиной костер. Рука Вако покоилась на плече Ханы. Она нежно прильнула к нему всем телом. Вако повернул голову и заглянул ей в глаза. Она, словно завороженная, смотрела на языки пламени.

– О чем задумалась, Хана?

Застывшее выражение лица постепенно оттаяло. Хана закрыла глаза.

– Я пыталась вспомнить последовательность паролей для взлета корабля. Я знала их лучше, чем собственное имя. – Хана умолкла. – А теперь все перепуталось у меня в голове, в памяти прямо-таки зияющие дыры. – Хана задумчиво покачала головой. – Не знаю. Это все яйца. Они отняли у меня часть моей памяти.

Комета заглянула в лицо Вако:

– Поверишь ли, я даже не могу вспомнить лицо собственной матери.