— Странно… почему с тебя не сняли мерку? — поинтересовалась Каролина.

— Я послал сапоги сапожнику, и все тут! Ты что, хотела, чтобы я сказал, что они мне не впору и отказался бы от королевского подарка? Я не такой храбрец! Ты обо мне слишком высокого мнения! — со смехом проговорил дон Диего.

— В Порт-Рояле, — заметила Каролина, — остались твои новые сапоги, только сшитые. Мы поссорились, и ты ушел в старых. Думаю, что я знаю, как обстояло дело. К тому времени как ты взял «Санто-Доминго», соленый воздух и влага довершили начатое, и твои сапоги пришли в полную негодность. Поэтому ты снял обувь с мертвеца — дона Диего Вивара. — Слова эти походили на хлесткие удары по лицу.

— Итак, мы снова взялись за старое? — с угрозой в голосе спросил дон Диего.

— Келлз, послушай меня, — в волнении проговорила Каролина, — я была твоей женой, я хорошо тебя знаю. На твоем теле нет пятнышка, которое было бы мне незнакомо. Я могу сказать, откуда у тебя этот шрам на запястье. И тот — на боку. Они оба получены из-за меня, ты защищал мою честь.

— Но вы, мадам, еще не объяснили, почему я так хорошо говорю по-испански. И почему я так хорошо усвоил роль испанского кабальеро, — хриплым голосом — то ли от волнения, то ли от гнева — проговорил дон Диего.

— Ты жил одно время в Испании. В Саламанке. Ты рассказывал мне об этом времени, и там ты научился ненавидеть испанцев. Если хочешь знать, ты и флибустьером стал только из-за того, что пережил в Испании! Келлз, ты должен бежать отсюда, ты в опасности! В любой момент кто-то из пленных испанцев, тех, что были на Тортуге, может появиться здесь и узнать тебя. И тогда ты пропал!

— Но возможно и другое, — с ледяным спокойствием возразил дон Диего. — В любой момент из метрополии может прибыть галион, на борту которого окажется человек, который знал меня раньше. И тогда всяким сомнениям настанет конец: он подтвердит, что я и есть дон Диего Вивар, и восполнит пробелы в моей памяти.

— Нет, — в ужасе прошептала Каролина, — только не это! Мы погибли, если сюда явится человек, знающий дона Диего в лицо! Не дай нам Бог такого несчастья!

Как могла она забыть о том, что опасность грозит им и из Испании?! Он должен был опасаться не только тех, кто знал его как Келлза, но и тех, кто был знаком с испанцем доном Диего Виваром, в чей образ утративший память Келлз так прочно вжился!

Этот холодный прищур серых глаз был слишком хорошо знаком Каролине. Он не верил ни одному ее слову.

— И что вы предлагаете мне предпринять? — с язвительной усмешкой спросил мужчина, считавший себя доном Диего.

Он, кажется, решил включиться в игру. Это уже победа! Раньше он и слушать ее не хотел!

— Я предлагаю убраться отсюда как можно быстрее, использовать любую возможность: украсть лодку, пробраться тайно на какой-нибудь корабль, лишь бы исчезнуть с острова! В любой момент тебя могут узнать!

Он криво усмехнулся.

— А как вы объясните тот факт, что до сих пор никто, кроме вас, не увидел во мне этого вашего Келлза?

— Никому просто в голову не пришло отыскивать сходство! — без обиняков заявила Каролина. — Даже от Келлза никто не ждет подобной дерзости! Сам посуди: ты сидишь за одним столом с губернатором, выезжаешь с его дочерью. Но если бы кто-то увидел тебя без черного камзола, в распахнутой на груди рубахе и при ярком солнечном свете, если бы на тебе были твои любимые бриджи из оленьей кожи, а за поясом абордажный нож — не сомневайся, ты бы и глазом не успел моргнуть, как оказался бы в Эль-Морро! — Каролина умолкла — ее бил озноб.