Грэлэму снова представилось лицо его жены, такое спокойное в своем забытье. До того как она пришла в сознание, он внимательно ее разглядывал. Ему хотелось пробудить в себе гнев, возненавидеть ее; но когда она наконец пришла в себя, он увидел в ее взгляде глубокую нерешительность и почувствовал, что не сможет обращаться с ней грубо. И что, ради всего святого, ему, хозяину Вулфтона и свирепому рыцарю, оставалось теперь делать? Не обращая внимания на свою пышущую злорадством свояченицу и на исторгающую полупритворные стоны Джоанну, он унес Кассию из этого ада на руках. Делая последний шаг перед тем, как выйти из зала, Грэлэм де Моретон подумал, что было бы лучше встретиться с целой армией неверных, чем с теми, кто там оставался.

— Как ты себя чувствуешь, дитя мое? Кассия ответила на вопрос благодарной улыбкой-нежный звук голоса ее старой няньки успокаивал ее.

— Жива, Итта, — сказала она. — Жива. Уже, очень поздно?

— Почти десять часов вечера. Ты проспала шесть часов. У меня для тебя приготовлена еда и глинтвейн.

Кассия медленно приподнялась, и нянька тотчас же подложила ей под голову подушки.

— Чего я по-настоящему хочу, — сказала девушка, брезгливо глядя на грязь под ногтями, — так это принять ванну.

— Сначала поешь, — твердо распорядилась Итта. — Потом я заставлю этих ленивых девок принести тебе горячей воды.

— А где лорд Грэлэм? — спросила Кассия, чувствуя, что голос выдает ее неуверенность. К ее изумлению, Итта рассмеялась:

— Ах, этот твой лорд! Ну и мужчина он, доложу я тебе!

— Что ты хочешь этим сказать?

— Слушай, да не забывай есть. Я держала еду над жаровней целый час, чтобы она не остыла. Тебе вовсе не надо волноваться. Этот его огромный замок выиграет оттого, что ты станешь в нем хозяйкой, моя крошка. Пища здесь едва ли съедобна, а слуги сразу перестают делать хоть что-то, как только лорд Грэлэм поворачивается к ним спиной.

— Не слишком ли ты строга, Итта? — засмеялась Кассия. Тем временем она почувствовала, что свинина, которую ей пришлось есть, действительно оказалась слишком жилистой и была пережарена. Итта с беспокойством смотрела на свою юную госпожу.

Она выросла среди людей, которые ее любили и с охотой подчинялись ей именно по этой причине. Но Вулфтон очень отличался от Бельтера.

— Скажи мне теперь, Итта, — услышала она голос Кассии, — что случилось, пока я спала?

Итта поудобнее расположила на стуле свое дородное тело.

— Ну после того, как я убедилась, что с тобой все в порядке, моя девочка, я проскользнула в зал, что внизу. Никогда в жизни не слышала, чтобы столько людей спорили и кричали одновременно! Но больше всех вопила невеста сэра Грэлэма!

Кассия почувствовала смущение и жалость, но они умерялись гневом при воспоминании о том, какими оскорблениями ее осыпала эта молодая леди, и одновременно удовольствием от теплого вина, которое она пила мелкими глотками.

— Надеюсь, ее сердце не слишком задето.

— Ее-то? Ох. Да лорду Грэлэму следует целовать тебе ноги за то, что ты спасла его от этой жалкой твари. Что же касается другой, то мы еще посмотрим.

— Какой другой?

— Леди Бланш, свояченицы лорда Грэлэма. Кассия нахмурилась, гадая, не подводит ли ее память.

— Одна служанка выболтала мне, что лорд Грэлэм уже был женат прежде. Теперь сестра его жены приехала и поселилась в Вулфтоне, это было три или четыре месяца назад. Почему, я пока не узнала, — пожала плечами Итта. — Похоже, только эта Бланш и вела себя как леди, пока продолжалась вся эта заварушка.