— А какая разница?

— Карате — это в основном удары. Дзюдо — захваты. А в шориндзи дзю-дзюцу сочетаются удары и захваты.

— Bay, — сказал Дэвид. — Bay.

Он побродил по трейлеру, трогая разные экспонаты. Вытаращив глаза, кружил по комнате. Грозовой Лось посмеивался.

— На этом кубке написано «Тристану Уорли», — сказал Дэвид.

— Это мое «белое» имя. Грозовой Лось — мое целительское имя. Оно было дано мне дедом, и оно обладает силой. — Он покачал головой. — Белые имена никакой силой не обладают.

Триас закатила глаза и хмыкнула.

Зазвонил телефон. Лось даже не взглянул на автоответчик, принимавший звонок. Это происходило уже двенадцатый раз за два часа.

Он стоял совсем рядом с Дэвидом, трогал его лицо, волосы, казалось, впитывал его в себя, и в этом было нечто почти интимное. Он ходил вокруг мальчика, рассматривал его, затем наклонился пониже.

— Ты хочешь работать со мной, Дэвид? — прошептал он. — Это должно быть твое решение.

— Ему нужен кто-то, — начала Бренда.

Грозовой Лось строго взглянул на нее.

— Дэвид, — прошептал он. — Это должно быть твое решение.

Дэвид медленно кивнул.

— Подойди сюда, Дэвид, — сказала Триас. Она порылась в сумочке и достала пачку сигарет «Джарум». Дэвид взял их и протянул Грозовому Лосю.

Старик низко склонил голову.

— Хо, — сказал он. — Ну что ж. Посмотрим, что мы сможем сделать.

Бренда крепко обняла Дэвида, сердце бешено колотилось у нее в груди.

— Не знаю, что мне делать, — прошептала она. — У меня больше нет ответов на вопросы.

Она выпрямилась, вытерла глаза, прямо посмотрела в лицо Лосю.

— Мы не богатые люди, — сказала она. — Но если вы сможете помочь моему мальчику, я дам все, что вы захотите.

— Речь не о деньгах, — сказал Лось.

— Я вернусь завтра к вечеру, Дэвид, — сказала она. — И тогда я заберу тебя домой, если захочешь.

Он молча кивнул, глядя, как мать и доктор Триас садятся в пыльный серебристый «Лексус». Сжимая в левой руке рюкзак, Дэвид долго смотрел им вслед. Грозовой Лось мягко похлопал его по плечу.

— Она хотела уехать, — мрачно сказал Дэвид. — Она прямо дождаться этого не могла.

— Это не важно. Все это не для женщин, — сказал Лось. — Пойдем. Посмотришь мой спортивный зал.

У него была шаркающая тяжелая походка, совсем не похожая на атлетический пружинящий шаг инструктора тхэквондо, у которого учился Дэвид. Перед тяжелыми полотнищами геодезического купола был расстелен кусок брезента, закрепленный шестами в ярд длиной. Брезент был квадратный, со стороной не меньше пятидесяти футов.

— Что это? — спросил Дэвид.

Грозовой Лось отогнул край брезента, показав самую огромную песчаную картину из всех, какие Дэвиду приходилось видеть.

Картина представляла из себя круг диаметром тридцать футов. Оттенки были преимущественно коричневые и зеленые, с отдельными включениями синего и зеленого. Черные росчерки абстрактных птиц и десятки танцующих солнц располагались в геометрическом порядке.

Дэвид долго смотрел на картину.

— Я делаю ее с тех пор, как купил эту землю, вот уже пять лет.

— Но разве ветер не…

— Каждый день. И я каждый день ее подправляю. Я никогда ее не закончу. — Он нагнулся к горшку и извлек из него пригоршню черного песка.