Павла. Вы — Шохин?

Шохин. Шохин. Старшой объездчик.

Павла (тихо). Это вы убили человека?..

Шохин (не сразу). Я-с.

Павла. Господи! Ах вы, несчастный…

Шохин (тихо). Меня оправдали.

Павла. Разве это не всё равно? Ведь вы сами-то себя не оправдаете… Как это вы…

Шохин (сердито). Топором… обухом…

Павла. Ой, я не про то…

Шохин. Ну… Куда это положить? (Кладёт пакеты на стол и вдруг говорит поспешно, резко.) Они в седьмом году — чего делали? Приедут — лес рубят чужой…

Павла. А вы — били их?

Шохин. На то нанят…

Павла. Ах, боже мой! Разве можно из-за этого убивать!..

Шохин. И за меньше убивали…

Павла (смотрит на него и жалобным, ребячьим голосом зовёт). Мамочка!

Шохин (тихо и обиженно). Вы — напрасно это… И ведь ничего…

(В доме шум, он оглядывается, скрывается быстро. Выходит Антипа, усталый, пыльный.)

Антипа (оглядывая сад). Это кто убежал?

Павла. Шохин…

Антипа. Чего он?

Павла. Я не знаю.

Антипа. А Михаило где?

Павла. У себя, должно быть…

Антипа (сошёл, обнял её за плечи). Почему грустная, а?

Павла. Шохин этот…

Антипа. Ну?

Павла. Он ведь человека убил…

Антипа (хмуро). Как же… убил, дурак! Я адвоката ему нанимал, отсудили. Теперь он — собачка верная моя… А если хочешь — могу прогнать…

Павла. Ой, не надо! Тогда он меня…

Антипа. А ты — полно-ка!

Павла. Ну, другого кого… Не надо!

Антипа. Эх ты… Гляжу я на тебя… большие слова в душе ворочаются, а сказать — не умею… Кабы ты поняла! Без слов…

Павла (робко). Я — пойму, подождите…

Антипа. Жду. (Вздохнул.) Только — гляди: времени у меня мало. Я человек короткой жизни. И люблю, чтобы всё сразу открывалось мне…

Павла. Вон, про вас говорят, что переменились вы…

Антипа (хмуро). Я? Как это — переменился? Отчего?

Павла. Не знаю отчего…

Антипа. Кто говорит-то?

Павла. Люди.

Антипа. Лю-уди! (Свистнул.)

Павла. Дела забросили…

Антипа (усмехаясь). Мои дела; хочу — брошу, хочу — нет… (Присматривается к ней, обняв за плечи.) Удивительно слышать это от тебя, — ребёнок ты, а туда же — дела!

Павла (негромко, оглянувшись). А ещё говорят, что всё хозяйство забирает в свои руки тётя Соня…

Антипа (вспыхнув, сердито). Ну, если я узнаю, кто это говорит, — башку сверну! Да. И ты этих пакостей не повторяй — это я тебе приказываю! Слышишь? Меня с сестрой никому не поссорить — дудки! (Оттолкнул её тихонько.) Скажи, пожалуйста, — куда метят!..

Павла (обиженно и медленно отходит прочь). Вот уж вы и рассердились… А ещё просите — говори со мной обо всём, что думаешь…

Антипа (порывисто схватил её за плечо). Погоди, ты и говори, всё говори! Не обижайся, — это я так, — досадно мне! А ты — говори! Только — своё говори, а не людское… Людское — это от злости больше, от зависти. Несчастливы люди, малосильны, оттого завистливы и слабы…

Павла. Миша и слаб, а — не злой и не завистник.

Антипа (отшатнулся от неё). Что такое? Зачем ты про него?

Павла. Затем, что неверно вы говорите о людях.

Антипа. Неверно? Потому что — сын… да, вот как вышло…

Павла (беспокойно). Вы, пожалуйста, не думайте…

Антипа (пристально смотрит на неё, торопливо). Про что не думать?

Павла (смущённо).