Софья. Подожди, нужно к Мише…

Павла. Я тоже, кажется, умру, — скажи, что же, куда же я?

Софья. Подумай сама… Антипе ты — не жена, Михаилу — не сестра…

Целованьева. Говорила я тебе — не надобно продавать свой-то угол!..

Павла. Оставь, мама!..

Целованьева. Куда теперь спрячешься?..

Софья. Ты, Павла, много говоришь о любви, но — любить не умеешь ещё. Когда любят — всё ясно: куда и, что делать… всё делается само собою, и никого, ни о чём не надо спрашивать…

Целованьева. Вот, вот!.. Без спроса живи… да! Очень хорошо учат тебя…

Софья. В солнечный день не спрашивают — отчего светло? А в твоей душе, видно, не взошло ещё солнце-то…

Целованьева. Не слушай, Павла, речи эти, ой, не слушай!

Софья. А вы, Анна Марковна, много вреда приносите дочери вашей…

Целованьева. Ещё бы те! Кто больше матери вреден? Нет, матушка, уж вы позвольте…

Софья (уходя). Я знаю, что с вами бесполезно говорить к об этом, — простите, сорвалось…

Целованьева. Иди, беги к любовнику-то скорее!..

Павла. Это — неправда! У неё нет любовника.

Целованьева (спокойно). Нет, так будет…

Павла (ходит по комнате). Не взошло солнце…

Целованьева. А ты — верь ей! Не про солнце надо думать, а про себя — как самой прожить тихо и с удовольствием… Все хотят жить с удовольствиями. Разбойника этого надобно тебе оставить, и барыня эта не подруга тебе — она тоже воровой породы. А мы — люди тихие. Деньги у тебя есть свои — двадцать пять тысяч… И ещё я… Со своими деньгами можно жить как хочешь: свой целковый — родного брата дороже… Мне в этом доме — тоже не привольно, а мне пора отдохнуть — сорок три года мне!.. Кто я тут?

Павла. Не про то вы говорите, не то! Зачем я вышла из монастыря?

Целованьева. Со своим капитальцем и в монастыре барыней проживёшь. И я бы с тобой… Нет подружки верней родной матери… она всё понимает, всё прикроет…

Павла. Стойте… идёт кто-то…

Целованьева. Уйти бы нам, а? Гляди, полиция скоро приедет.

Павла. Зачем?

Целованьева. А как же? Я послала…

(Муратов входит.)

Павла. Ну, что он?

Муратов. Устал, дремлет…

Павла. Он ведь не умрёт?..

Муратов. Со временем непременно умрёт…

Павла. Когда? Не сейчас?

Муратов. Точно не знаю когда…

Целованьева. Вы бы, батюшка, не издевались над простодушием нашим…

Павла. Оставьте, мама! Ведь рана не опасная?

Муратов. Револьверишко — слабый, пуля маленькая, скользнула по ребру и вышла в боку — это безопасно…

Павла. Ах, слава богу, слава богу!.. Василий Павлович, кажется, я сказала вам давеча дерзко…

Муратов. О, не беспокойтесь! Я знаю христианские ваши чувства…

Павла. Я даже и не помню, что сказала…

Муратов. Пустяки… уверяю вас…

Целованьева. Встрёпана ты очень, Паша…

Павла (взглянув в зеркало). Ой, ужас! Что ж вы раньше-то не сказали?

Целованьева. Время не было…

Павла. Вы — извините, я уйду…

Муратов. О, пожалуйста…

Павла. Так что — Миша скоро встанет?.

Муратов. Не знаю… Доктор сказал, что организм его очень истощён пьянством и распутством…

Павла. Ой, как вы…

Целованьева. А ты иди-ка, иди! Не тебя это касается…

(Муратов садится в кресло у стола, согнулся, схватил голову руками, имеет вид человека, которому очень тяжело. Входит Софья, при виде Муратова её усталое лицо становится суровым.