Вукол (идёт прихрамывая). Эй, господа!..

Елена (вздрогнув). Подожди… Что там? Плохо?

Вукол. Идите… Все растерялись… плачут…

Мастаков. Вот видишь, Лена… (Она быстро уходит.) Мне тоже надо идти туда?

Елена (издали). Нет… не надо!

Вукол. Ну, как же нет? Конечно, идите…

Мастаков. Но зачем же?

Вукол. Гм… знакомый умирает… долг вежливости, что ли… Потом — вы писатель, вам всё надо видеть… это ваш долг.

Мастаков (вздохнув). Ну… пойдёмте…

Вукол (на ходу). Да, вот и ещё одним человеком меньше! Люди — уходят, а противоречия — остаются… вот, напишите-ка аллегорию на эту тему!

Мастаков (ворчит). Очень нужно! Терпеть не могу аллегорий…

(Ушли.)

Занавес

Действие четвёртое

Ночь. Палисадник перед дачей Медведевых. Акация и сирень скрывают маленький, в два окна, домик, с крыльцом из стеклянных рам. Окно с правой стороны крыльца завешено простынёй или скатертью. Сквозь открытые двери на ступени крыльца падает полоса света — в прихожей горит лампа. На ступенях — Самоквасов и Зина, доктор ходит мимо них и курит. Из дома доносится возня — двигают мебель, стучат посудой.

Зина (негромко). Сегодня утром он говорил, что ему лучше…

Потехин (угрюмо). Все фтизики так говорят перед концом.

Самоквасов (убедительно). У меня сестра — чудеснейшая женщина! — всю жизнь ухлопала на это… положим, её муж болел другой болезнью… но всё равно ведь! Девять лет она ухаживала за ним… вы подумайте, — всю молодость, всю силу женщины отдать капризам больного! Ужас! В тридцать лет она была полуседая… овдовела — на руках пятилетний мальчик, невыносимо нервозный, слабенький…

Потехин (подходит). И вы тоже караете слабых?

Самоквасов. Нисколько…

Потехин. Уж вам-то не к лицу!

Самоквасов (задет). Но, позвольте! (Потехин идёт прочь. На крыльцо вышел Вукол.) Я ничего не говорил…

Потехин (издали). Опоздали вы с этими теориями… Они уже не в моде…

Самоквасов (Зине). Что с ним? Чего он злится?

Зина (встаёт, идёт в дом). Не знаю. Устал, я думаю…

Вукол. Обижает тебя потомок мой? (Садится рядом, охая.) Ноет у меня ножка… Вот, Мирон, судьба очистила тебе дорогу…

Самоквасов (болезненно). Брось это… что ты!

Вукол (тихо). Ты думаешь, она в глубине души не рада? Хе! Я, брат, знаю женщин…

Самоквасов. Полно, Вукол! Ничего мы с тобой не знаем. (Подумав.) У меня, например, никогда не было желания — понимаешь? — упорного, страстного желания что-либо знать. А оказывается, это необходимо…

Вукол. Гм… это ты о чём говоришь?

Самоквасов. А о том, что вот мне сорок два года, и я не понимаю человека, который моложе меня, не понимаю его мысли и жизнь… Слов даже не понимаю! И это — в сорок лет! Хороша страна, где все чужды друг другу… Представь себе европейца…

Вукол (позёвывая). Чепуха! Европейцев ты не знаешь… ты их в кутузку сажал? Нет. И не надо говорить об европейцах, думая о женщинах…

Потехин (подходит). Нет ли спичек, отец?

Вукол (даёт).