Эд ответил не сразу. Окурок выпал из его пальцев, и он наступил на него ногой.

– Почему один? – переспросил он. – Я сам не знаю, почему. Наверное, потому, что я жестоко ошибся в ней… Она поломала мне всю жизнь, Стас.

Эд подумал минуту, прикидывая в уме, стоит ли слишком доверять мне.

– Меня предала и бросила Маша, – начал он, загибая палец на руке. – От меня собирается уходить жена – два. И, в довершение всего, меня обокрали.

– Вас обокрали?! – воскликнул я.

– Да! Пока я сидел под лавиной и спасался от сумасшедшего Немовли, из моего номера на турбазе все вынесли подчистую! Японскую видеокамеру, полторы тысячи долларов, фотоаппарат «Кодак», дубленку, костюм. Даже электробритвой «Браун» не побрезговали.

– А вы обращались в милицию?

– Обращался. А толку-то? Они разводят руками, что-то путано говорят, а смысл в том, что сам дурак, не надо было оставлять номер без присмотра, а ценные вещи следовало сдать в камеру хранения.

Я поднялся в зал и долго стоял у стены, всматриваясь в грубо порубленный замес света и мрака.

Едва я подумал, что вряд ли смогу разыскать здесь Машу, как она прыгнула на меня из темноты и повисла на шее – горячая, сильная, пахнущая дорогими духами и шампанским.

– Миленький!! – закричала она, перекрикивая музыку. – Как хорошо, что ты пришел!! Я так скучала, так скучала!!

Я взял Машу за руку и вывел из зала. Этажом выше, в баре, было намного тише и можно было разговаривать, не напрягая голосовые связки.

– Будешь меня ругать, да?

Она играла хорошо. Передо мной сидела хорошо замаскированная дрянь, и в ангельском милом личике невозможно было разглядеть жестокую и хитрую тварь. Если бы я случайно попал сюда и случайно встретил бы Машу, то скорее всего не вышел бы отсюда живым. В каком-нибудь укромном уголке меня красиво и профессионально избили бы амбалы, а девушка смотрела бы на экзекуцию теми же робкими и непорочными глазками.

– Я проснулась, а тебя нет! – слезливым голоском пожаловалась Маша. – Противный! Напоил и бросил! Почему ты меня бросил?.. Хочу апельсинового сока! Ты угостишь меня соком?

– Я принес деньги, – сказал я и почувствовал, как пересохло горло.

– Что?! – воскликнула Маша, широко раскрыв глаза. – Правда?! – И скороговоркой: – Я же говорила, что ты хороший, что ты Кибальчиш, а мне не верили!!

Она пробежала взглядом по моей куртке, заглянула под стол.

– Но где же они? Давай быстрее показывай, не то я умру от нетерпения!

Пачка долларов, которую я положил перед ней на стол, не произвела на Машу сильного впечатления.

– Так мало, – пискнула она и шмыгнула носиком.

– Остальное я передам в аэропорту Минвод, когда мы с Борисом пройдем на посадку на самолет.

– А не обманешь? – спросила она, словно маленькая девочка дядю, пообещавшего дать конфетку в темном подъезде.

– Не обману.

– Ну, смотри, – погрозила она мне пальчиком. – Не то мои друзья тебе глазки ножичком выковырнут и заставят их слопать… Не хочешь?

– Нет.

– Тогда пошли! Забирай денежку!

Мы встали и пошли к выходу.

Миновав вестибюль и походя помахав рукой Эду, Маша стала спускаться в подвал, где находились лыжный склад и мастерские. У глухой стальной двери она остановилась, стукнула пару раз кулачком и от нетерпения добавила каблуком. Дверь открыл кто-то из местных – незнакомый черноглазый парень молча пропустил внутрь Машу, меня и следовавшего за нами амбала-трамвая.