В Преображенском Петр оказался предоставленным самому себе, не связанный дворцовым церемониалом, мог позволить следовать своим природным наклонностям, что впоследствии составило его яркую индивидуальность. Военные забавы продолжали поглощать все его внимание, появились новые товарищи для игр – худородные сыновья дворовой челяди. Большинство мальчиков любят играть в войну, а маленький царь имеет возможность играть в почти настоящую войну. Очень скоро деревянные сабли и пищали потешная гвардия Петра поменяла на боевое оружие, вплоть до пушек.

Рослый, сильный и выносливый, юный царь интересовался ремеслами, целыми днями пропадал в кузнице. Вид раскаленного железа, россыпь искр завораживали его. Народ дивился чудачествам Петра – не царское это дело махать молотом да палить из пушек в компании с конюхами и холопами.

Петра опекали его дядьки (воспитатели) Борис Голицын и Тихон Стрешнев. Последнего он почитал за отца. Молодому царю симпатизировали, старались быть ему полезными пострадавшие от стрельцов представители знатных фамилий – в первую очередь Долгорукие и Ромодановские. Когда Петру было четырнадцать лет, Яков Долгорукий, заметив его новую страсть к заморским техническим диковинам, рассказал ему о приборе, с помощью которого «можно измерять расстояния, не сходя с места». Петр загорелся, попросил достать ему такой инструмент. Долгорукий, побывавший с дипломатической миссией во Франции, привез царю обещанный подарок – астролябию. Петр тут же попросил показать, как пользоваться столь удивительным прибором. Ни Долгорукий, ни никто другой из окружения молодого царя не имел об этом ни малейшего представления. Положение спас личный врач Петра, немец, который обещал поспрашивать знающих людей в Немецкой слободе, где проживали иностранцы. В следующий свой визит доктор привел с собой голландца Франца Тиммермана, плотника и купца, обладавшего некоторыми знаниями по инженерной части, но Петр ничего не понял из объяснений голландца – он не знал ни арифметики, ни геометрии. До сих пор серьезным образованием Петра никто не занимался, читал он с трудом, писал и того хуже. Со дня знакомства с Тиммерманом в нем пробудилась еще одна могучая страсть на всю жизнь – к знаниям. Голландец не только стал его учителем, но и товарищем, хотя был старше своего ученика почти на тридцать лет. В учебе Петр проявил усердие и блестящие способности. Тиммерман не обладал обширными познаниями, преподавание сводилось к простому изложению основных правил арифметики и геометрии, но его ученик все схватывал на лету, до многих премудростей науки доходил собственным умом. С особенным интересом он выслушал курс по фортификации и строительству крепостей; полученные знания немедленно принялся применять на практике.

В окрестностях Преображенского села вырос целый военный городок – казармы, арсеналы, фортификационные сооружения. На берегу Яузы была возведена крепость Пресбург. Военные игры Петра приобретали все более серьезный характер, росло число потешных солдат, шла закупка оружия. В службу к молодому царю принимались все желающие из окрестных сел Семеновское, Измайлово, Воробьево, не взирая на «породу», лишь бы новобранцы имели охоту к военной науке, были старательны в учении, сообразительны, шустры и исполнительны. Наряду с конюхами и холопами тактику боевых действий постигали отпрыски знатных московских родов – будущий фельдмаршал Михаил Голицын начал военную карьеру барабанщиком, впрочем, как и сам Петр. Командирами «потешных робят» в ратном деле стали преимущественно иностранные офицеры, которые привлекались через Бориса Голицына, имевшего в Немецкой слободе обширные связи. В 1987 году из солдат, обученных по западным образцам, Петр сформировал два батальона, из которых позже выросла русская гвардия – Преображенский и Семеновский полки.

Естественно, все это не могло не беспокоить Софью и находящихся у власти Милославских, хотя внешне они не проявляли особой озабоченности, представляли стрельбу в Преображенском сумасбродным дурачеством.