Возможно, причина в том, что на тот момент Россия находилась в положении осажденного государства — внешние враги и внутренние смуты угрожали ее существованию в такой степени, что решать ее судьбу коллективно и избирательно уже было смерти подобно. Перед страной встал выбор: жесткий, непреклонный абсолютизм или неизбежная гибель.
Алексей Михайлович, однако, был не тем государем, который смог бы осуществить такой перелом.
А ситуация накалялась. В городах прокатилась волна бунтов, разгоралась вражда между посадскими людьми, ссорились бояре, и все вместе, так или иначе, бунтовали против царского Уложения.
Право, невольно смеешься, читая размышления славянофилов о том, как мирно, благолепно и покойно жила Россия при «тишайшем» Алексее Михайловиче, и как взорвалась при реформаторе Петре. Возможно, и взорвалась, но Петр сам привел в действие взрывное устройство и контролировал направление взрыва. При его отце взрывалось где попадя, и никто ничего не контролировал.
Что до того, был ли Алексей Михайлович западником, то ответить несложно: был. И лекарь при нем состоял, выписанный из Англии (что вообще-то понятно: своих грамотных врачей на тот момент не было), и даже деньги в обращении оставались только иностранные: голландские и немецкие.
Когда в 1654 году началась война с Польшей за Малороссию, на которую поляки претендовали постоянно, стало отчаянно не хватать денег. И правительство пошло на довольно простую меру: стало чеканить монеты меньшего размера, присудив им большую стоимость.
В результате ловкие люди научились подделывать клейма и чеканить фальшивые деньги, а в народе к деньгам пропало доверие. Всем этим по-своему воспользовались купцы: подняли цены на товары… Это был первый в России дефолт!
В этот сложнейший для государства период разразился бунт Степана Разина. Атаман без устали грабил воевод и купцов, лишая города необходимого подвоза товаров, соблазнял обещаниями вольной жизни казаков, стрельцов, всяких инородцев. Войско его выросло до угрожающих размеров. Бунтовщикам удалось захватить Астрахань и затем подняться по Волге до Симбирска. Разин грозил, что пойдет на Москву, и эта мысль всерьез стала пугать уже не только бояр, но и крестьян — их упорядоченная жизнь никак не вязалась с диким разгулом бунта.
Однако под Симбирском войско Разина было разбито князем Барятинским. Часть его войска была обучена европейскими офицерами, что и обеспечило успех. (Но не вразумило царя провести широкомасштабную военную реформу.) Разин бросил своих казаков и бежал на Дон, собираясь поднять новую волну мятежа. Но сами же казаки повязали атамана, отвезли в Москву, и там он был четвертован. Тут уж и «тишайшему» было не до проявления мягкости!
Но самым страшным, что произошло в царствование Алексея Михайловича, стал церковный раскол.
Патриарх Никон
Судьба этого священника тоже достаточно загадочна и, как это ни странно, исторической литературой освещена очень поверхностно.
Никон в миру звался Никитой, сан принял двадцати лет от роду. Монашество принял не сразу. Был женат, имел много детей, был счастлив. Но дети его умерли, и в 1642 году, в тридцать четыре года, он принял монашеский постриг. Был игуменом Кожеозерской пустыни, потом попал в Москву, встретился с молодым царем Алексеем, придя по обычаю к нему на поклон. И так сумел обаять государя, что вскоре стал архимандритом Новоспасского монастыря в Москве.
В народе Никон вскоре стал тоже очень популярен. Он был действительно хорошим священником, добрым пастырем, говорил о нуждах обиженных и обездоленных. И не только говорил. Сменив умершего митрополита Новгородского Афанасия, Никон застал в Новгородской пятине жестокий голод, вызванный неурожаем. Новый митрополит раздавал народу деньги, доставал хлеб. Когда же в 1650 году в Новгороде вспыхнул мятеж, Никон наложил проклятие на его главарей. Бунтовщики возмутились и даже подняли руку на архимандрита. |