Она могла продолжать этот список до бесконечности. Вред был бы катастрофическим. Она просто не была создана для мимолетных интрижек.

Она ненавидела его. И свою детскость, оттого что испытывала такое иррациональное чувство.

Этим вечером церковная служба по случаю сочельника была очень красивой. Это была не самая популярная церковь в Лондоне, Фанни выбрала ее именно по этой причине. И она была не слишком многолюдной, так как многие прихожане уехали на праздники. Но в ней возникало ощущение, что находишься среди верных друзей, а доброта викария в значительной степени компенсировала утомительность его проповеди. Она вспомнила, как хор прихожан пел святочные гимны прошлым вечером, не всегда попадая в такт, но зато искренне, и как они обеспечили странно трогательное завершение для концерта профессиональных исполнителей.

После окончания службы все стали хвалить Мэттью и суетиться вокруг полусонной Кэти, прислонившейся к материнскому плечу.

– А что ты попросила на Рождество? – спросил ее викарий веселым голосом, которым обычно разговаривал с детьми и стариками.

Но Кэти отказалась говорить.

– Это секрет, – сказала она прежде, чем большой палец оказался у нее во рту. Фанни не стала ее ругать, а викарий и другие прихожане, слышавшие это, сердечно рассмеялись.

Поздно ночью Фанни стояла у окна своей спальни, расчесывая волосы и глядя в ночь, которая была светлой почти как день. Она решила, что должна постараться быть завтра более веселой. Ради детей она должна быть веселой. Она поступила очень эгоистично, оставив их в городском доме. Она обязана сделать их счастливыми.

Щетка замерла в ее руке, и Фанни едва заметно улыбнулась. По странной иронии пошел снег. В рождественское утро или близко к тому, полночи еще не было. В Рождество снег не шел никогда. Все надеялись на это и даже убеждали себя, что это произойдет. Но обычно снег шел накануне, когда люди пытались доехать туда, где собирались праздновать, или сразу после Рождества, когда все пытались вернуться домой. Или снега вообще не было. Зимние осадки обычно выпадали в виде холодного дождя. Однако в само Рождество снега никогда не было.

За исключением этого года, когда она с детьми застряла в городе. Они могли бы находиться за городом, где завтра у них был бы целый парк, чтобы резвиться в снегу. Но по ее вине они остались в Лондоне.

Возможно, это ни к чему не приведет, думала она, плотно задернув шторы и потушив свечу, прежде чем лечь в постель. В пустую, холодную и одинокую постель. Фанни закрыла глаза и ощутила вкус губ барона и его пальцы, ласкавшие ее ноющие соски. Она животом ощутила, какой он большой и твердый, когда барон притянул ее к себе. Она мучилась от неутоленного желания, сожаления и ненависти к самой себе.

Завтра Рождество. Завтра она собиралась быть счастливой.

В церкви спать или по крайней мере блаженно балансировать на пороге сна было очень просто, поскольку гул голосов и мамины удобные колени и грудь убаюкивали Кэти. Это было легко по пути домой, когда мама несла ее на руках. Но сон полностью испарился после того, как ее положили на кроватку, задули свечи и вокруг воцарились мир, тишина и уют.

До Рождества нужно было поспать всего одну ночь. Если она сможет заснуть, думала Кэти, громко зевая, оно придет. Но часть ее боялась этого. Завтра будет Рождество и будут рождественские подарки. Если ей подарят куклу, то как она сможет сдержать свое разочарование? Как она сможет улыбаться и выглядеть довольной, чтобы мама не узнала, что она совсем не хотела куклу. Вернее, хотела, но папу она хотела больше. И если она получит куклу, то это будет означать, что нового папы у нее не будет.

Мама сказала Мэтту, что джентльмен больше не собирался приходить.