Если она не будет спать, то Рождество не наступит и она никогда наверняка не узнает, что нового папы у нее не будет. А если будет? Если он собирался прийти, то она хотела немедленно заснуть, чтобы он пришел поскорее.

Но что если она получит куклу?

В конце концов выбор спать или не спать принадлежал не ей. Она заснула – и, вздрогнув, проснулась, зная, что больше не осталось времени на сон, что Рождество уже наступило, хотя за окном все еще было темно. Она внезапно почувствовала, что ее тошнит от возбуждения. Сегодня будут подарки и это особое чувство, приходящее в Рождество, она помнила его по прошлому году.

Ее также немного подташнивало от мрачного предчувствия. Она знала, что нужно действовать быстро, не давая себе времени на раздумья. Возможно, его лошадь или экипаж будет под ее окном, и она узнает, что ее рождественское желание исполнилось. Она спрыгнула с кровати, не чувствуя холода, подбежала к окну и одной рукой отодвинула занавеску. У нее открылся рот, а глаза удивленно расширились.

Снег! Горы и горы белого снега, только и ждущего, чтобы в нем поиграли. На какой-то момент ее захлестнула радость, и она была уже готова развернуться и с криком поспешить в комнату Мэттью, находившуюся рядом. Но тут она заметила, что на снегу не было ни лошади, ни экипажа, ни человеческих следов. А по снегу очень тяжело путешествовать. Он был глубоким и скользким. Кэти помнила это по какому-то случаю в прошлом. Он не сможет прийти. У нее не будет нового папы на Рождество.

Она отпустила занавеску и поняла, что замерзла. И хочет к маме. Она тихо, чтобы не разбудить няню, спавшую в комнате напротив, открыла дверь и направилась к материнской комнате. Она тихо вошла и закрыла за собой дверь. Мама спала и не пошевелилась, когда Кэти остановилась рядом с ее кроватью.

Будет мило получить куклу, подумала она. Конечно, ей ее подарят. И она будет счастлива. Она сможет играть с ней целый день. Эта кукла, вероятно, уже была здесь, и ей не придется пробираться сквозь сугробы. Возможно, папа у нее будет на следующий год.

Она залезла на кровать и зарылась в одеяла. Мама проснулась, сонно ей улыбнулась, крепко обняла и поцеловала в макушку – туда же, куда ее поцеловал джентльмен тем вечером, когда она надевала свой белый бант. Мама была такая теплая. Кэти прижала к ней свои холодные ножки и сама прижалась еще теснее. Вздохнув, она снова уснула.

Снег! Толстое, пушистое, белое покрывало из снега. Лорд Хит стоял у окна своей спальни и хмуро смотрел на сугробы. Он не сможет сегодня отправиться к Люси. Она жила довольно далеко, и он знал, что не станет рисковать здоровьем своих лошадей, пока снег не растает. Такой глубокий снег не сойдет еще по меньшей мере день или два, и тогда слякоть станет еще опаснее.

Прошлым вечером он получил от Люси письмо. Оно было написано с кучей ошибок и пахло ее любимыми духами. Если он не может приходить на запланированные встречи, перед которыми сам же посылает ей особые указания, из-за которых она дважды отказывалась от своих планов и оставалась дома, писала она, тогда она знает одного – да что там, полдюжины – джентльменов, которые будут только рады воспользоваться ее услугами.

Эта записка привела барона в ярость. Его бросила какая-то простая содержанка? Да еще та, услуги, дом и одежду которой он весьма щедро оплачивал. Он решил, что отправится к ней на Рождество и разъяснит ей все по пунктам. Он проведет с ней столько времени, сколько ему будет угодно, – а потом бросит ее. Незрелость этого плана только усилила его недовольство. Он полагал, что даже шлюхи имеют право на честное обращение. А он в последние дни не совсем был верен Люси.

Кроме того он не хотел проводить с ней часть дня. Он и сейчас этого не хотел. У него было только одно желание, но оно было невыполнимо, несмотря на его вчерашний поход по магазинам.