|
– За последние два дня столько всякого случилось, что с головой у меня беда – прямо как у Камо. К тому же полагается, чтобы каждый ученик являлся с двумя сменами одежды – новой или почти новой – так что мне и в голову не пришло… Ведь ты прибыла из Вейра Бенден, хотя, как я теперь припоминаю, ты пробыла там совсем недолго, ведь так? – Фелина дала мне юбку и блузку, и с меня сняли мерку чтобы заказать башмаки… – И мастер Робинтон закинул тебя на спину дракона, не дав даже опомниться? Ну что ж, давай посмотрим… – Сильвина отперла дверь и приоткрыла светильник. Они стояли посреди кладовой, от пола до самого потолка забитой отрезами тканей, горами обуви, одежды, выделанными кожами, меховыми одеялами, скатанными коврами и гобеленами. Сильвина внимательно оглядела девочку, так и сяк вертя ее перед собой. – Ткацкий и Кожевенный цеха поставляют нам в основном все для мальчиков и мужчин… – Я тоже предпочитаю штаны. Сильвина добродушно усмехнулась. – К тому же ты такая тростинка, что они на тебе отлично сидят. Да и с инструментами удобнее обращаться в брюках, чем в юбке. Но тебе, детка, нужно обязательно иметь что нибудь нарядное. От красивых вещей настроение поднимается, а потом, у нас ведь бывают ярмарки… – Перебрав целую кипу черных и коричневых юбок, она недовольно поморщилась. Потом извлекла откуда то отрез ткани яркого пурпурного цвета. – Как тебе это? – Слишком роскошно для меня… – Ты что же, хочешь, чтобы я одела тебя, как служанку? – презрительно осведомилась Сильвина. – Кстати, и у служанок есть кое что на выход. Это хорошо, Менолли, что ты не гордячка. Можно даже сказать, твоя скромность делает тебе честь. Но пойми – жизнь твоя изменилась. Ты уже больше не младшая дочь в семье правителя захолустного морского холда. Ты – ученица арфиста, а мы, – она похлопала себя ладонью по груди, – должны следить за своей внешностью. Запомни, отныне ты будешь одеваться ничуть не хуже, а будь моя воля, так и лучше, чем эти безрукие девицы или музыкальные бездари, которым никогда не видать ничего лучшего, чем звание старшего помощника младшего подмастерья. А пурпурный тебе очень даже к лицу! – заявила она, перекинув ткань Менолли через плечо. – Ну, а пока твой новый наряд не готов, придется обойтись брюками. – Сильвина приложила к ее талии темно синие кожаные штаны. – Ноги у тебя – ну прямо от самых подмышек! Вот еще. – В Менолли полетели плотные брюки цвета морской волны. – А это должно подойти к кожаным штанам. – Она бросила девочке темно синюю жилетку. – Сложи все вон на тот сундук и примерь ка эту кожаную куртку. По моему, сидит вовсе не плохо, а? Теперь шляпа и перчатки. И рубашка. А напоследок – вот это. – Сильвина извлекла из сундука лифчики и панталоны и, фыркнув, вручила их Менолли. – Данка пришла в ярость, что ты не носишь белья. – Сильвина взглянула на лицо Менолли, и ее веселье бесследно растаяло. – Ну, с чего такой безутешный вид? Уж не потому ли, что ты сносила свое бельишко? Или потому, что Данка совала нос в твои дела? Не принимать же всерьез все, что думает или болтает эта старая дурища? Нет, нет и еще раз нет! Сильвина подтолкнула Менолли к огромному сундуку и заставила сесть, а сама, усевшись рядом, устремила на девочку проницательный взгляд. – Вот что я думаю, – тихо и очень ласково заговорила женщина, – ты слишком долго жила одна. И не только в своей пещере. Представляю, как ты горевала, когда умер старик Петирон… Ведь, похоже, он один во всем вашем холде понял, что ты за чудо. Хотя я никак не могу взять в толк, почему он давно не сообщил о тебе мастеру Робинтону. Нет, кое о чем я, конечно, догадываюсь, но это к делу не относится. Пока ясно одно: у Данки ты больше не останешься – даже до завтра! – Ой, Сильвина… – Никаких «ой», – отрезала женщина, но не строго, а скорее шутливо. |
