|
Мой приемный отец помогал мне, чем только мог, а местный арфист неплохо владел инструментами, но не более того. Правда, основы он преподавал очень грамотно. Ну, я и возомнил себя законным музыкантом и очень тем гордился… пока не попал сюда. – Сибел насмешливо фыркнул, припомнив свой мальчишеский гонор. – Только здесь я понял, что искусство арфиста – нечто гораздо большее, чем просто музицирование. Менолли понимающе усмехнулась. – Как и знать морское дело – нечто большее, чем уметь потрошить рыбу и управляться с парусом? – Да, именно так. И если уж речь зашла о музицировании, то Домис, освободив тебя от утреннего урока, не освободил от занятий… Так что мы можем с пользой провести время ожидания. Кстати, прими мои комплименты – вчера ты очень ловко повела себя с Домисом, нашла единственно верный тон. – Я никогда не фальшивлю. Сибел непонимающе уставился на нее. – Я вовсе не имел в виду твою игру. – Он взглянул на девочку пристальнее. – Уж не хочешь ли ты сказать, что тебе действительно нравится такая музыка? Значит, ты не притворялась? – Его музыка просто изумительна. В жизни не слышала ничего более великолепного, – выпалила Менолли, несколько задетая подозрением Сибела. – Ну, конечно… Она и должна казаться тебе такой. Вот только сохранишь ли ты свое мнение через несколько Оборотов, после того, как тебе придется постоянно терпеть бесконечные эксперименты Домиса, его вечный поиск чистых музыкальных форм? – Юноша шутливо передернулся. – Вот, взгляни ка сюда, – он развернул перед девочкой нотные листы. – Посмотрим, как тебе это понравится! Домис отдал тебе партию первой гитары, но, учти, придется выучить и партию второй. Пьеса для двух гитар оказалась чрезвычайно сложной, в ней шли постоянные смены ритма, а многие аккорды были сложны даже для здоровых рук. С помощью Сибела удалось придумать новую аппликатуру для отрывков, с которыми она не могла справиться из за поврежденной ладони. Всю пьесу пронизывала сквозная тема, которая, повторяясь, переходила от одной гитары к другой. Они исполнили две части из трех, и тут Сибел запросил пощады. Посмеиваясь, он принялся растирать уставшие пальцы и плечи. – Все равно за один день мы не достигнем совершенства, – возразил юноша, когда Менолли захотела доиграть вещь до конца. – Извини, я не подумала. – Ты когда нибудь перестанешь извиняться по пустякам? – Изви… Ой, я не нарочно. – Под смех Сибела ей пришлось начать фразу сначала. – Эта музыка – как вызов, да да, правда. Вот здесь, например… – Она сыграла быстрый отрывок, требующий от исполнителя виртуозного мастерства. – Хватит, Менолли. Я смертельно устал, а почему ты не устала, я просто не понимаю. – Но ведь ты – подмастерье арфиста! – Не спорю, и, тем не менее, я не могу играть весь день напролет. – Ну, а чем ты еще занимаешься? Я имею в виду, когда не прикидываешься моряком или еще кем нибудь. – Всем, что поручает мне Главный арфист. В основном, странствую… Приглядываюсь к ребятишкам в цехах и холдах – не найдется ли где способного мальчугана для нашего Цеха. Доставляю новую музыку в отдаленные места… в последнее время – твою музыку. – Мою? – Во первых, чтобы заставить тебя объявиться: ведь мы тогда не знали, что ты – девочка. А во вторых, потому что это как раз такие песни, которые нам нужны. – Вот и мастер Робинтон так сказал… – Да полно тебе скромничать! Хотя, с другой стороны, неплохо иметь хотя бы одного скромного ученика среди целой оравы самоуверенных хвастунов… ну, что случилось? – Я правда не понимаю – разве музыка мастера Домиса… – Пойми, твои песни может запросто сыграть любой арфист недоучка, любой дурачок, с грехом пополам бренчащий на гитаре. |
