|
Надеюсь, этот досуг не замедлит представиться, – предупредил мастер Робинтон. – Похоже, ночной инцидент переполошил всех файров на Перне, и мы должны его как то объяснить. А песня хороша, Менолли, даже очень хороша. Ты не должна постоянно сомневаться в своих способностях. У тебя просто врожденное чувство мелодии. Пожалуй, стоит подумать, не отправлять ли нам почаще учеников в морские холды – кто знает, может быть, море благоприятствует развитию музыкальных талантов. Смотри ка, твои файры все еще напевают мотив… Но Менолли уже достаточно оправилась от смущения, чтобы понять: гудение файров не имеет никакого отношения к ее песне, их внимание приковано совсем не к людям, а… – Яйца! Сейчас начнется рождение! – Рождение! Рождение! – Мастер с подмастерьем наперегонки устремились к двери, за которой находился очаг и горшочки с драгоценными яйцами – Менолли, скорее сюда! – Бегу, только мясо захвачу! – Они рождаются! – кричал Робинтон, – рождаются! Держи горшок, Сибел, он качается! Когда, Менолли ворвалась в комнату, оба мужчины, стоя на коленях, застыли у очага, не отрывая глаз от раскачивающихся глиняных горшочков. – Разве может файр вывестись в горшке? – строго сказала девочка и, забрав у Сибела горшочек, осторожно перевернула его вверх дном, подставив снизу ладонь. Потом оглянулась на Робинтона, но тот уже последовал ее примеру. Оба яйца, озаренные отблесками пламени, лежали на каменном возвышении перед очагом и заметно раскачивались. Вот по скорлупе побежали трещины. Файры рядком расселись на каминной полке и дружно гудели. Этот настойчивый, пульсирующий гул, казалось, вторил все ускоряющемуся ритму, в котором подергивались яйца, ритму, в котором новорожденные файры бились о твердую скорлупу, спеша появиться на свет. – Мастер Робинтон! – донесся из кабинета голос Сильвины. – Мастер Робинтон! – Сильвина! Они вот вот родятся! – с таким воодушевлением вскричал Главный арфист, что Менолли вздрогнула, а перепуганные файры заверещали и захлопали крыльями. Привлеченные шумом, в дверях стали появляться арфисты. «Не годится, чтобы при рождении присутствовало столько народа, – подумала Менолли, – мало ли, что может случиться…» – Не входите, пусть все уйдут! – крикнула она, едва соображая, что говорит. – Да да, отойдите ка подальше, – вмешалась Сильвина, – все равно отсюда всем не видно. Менолли, ты захватила мясо? А, вот оно. Здесь хватит? – Должно хватить. – А нам что делать? – хриплым от волнения голосом справил Робинтон, стоя на коленях перед яйцом. – Как только малыш появится из яйца, сразу же начинайте его кормить, – сказала Менолли, слегка подивившись про себя: ведь Главный арфист столько раз присутствовал при Рождении драконов. – Пихайте мясо ему прямо в рот. – Когда же, наконец, они родятся? – нетерпеливо потирая руки, осведомился Сибел. А файры гудели все громче, глаза их стремительно вращались в предвкушении волнующего события. Вдруг в комнату молнией влетела вторая золотая королева. Она громко вскрикнула, и Красотка, вскинув крылья, ответила на ее возглас – но не угрожающе, а приветливо. – Смотри, Сильвина! – Менолли показала на королеву. – Взгляните ка, мастер Робинтон, – откликнулась Главная смотрительница, а пришелица тем временем уселась на камине рядом с остальными файрами, горлышко ее напряженно трепетало. – Это Мерга, королева лорда Гроха, – пояснил Робинтон и оглянулся на дверь. – Надеюсь, он не слишком встревожен – его визит сейчас был бы весьма некстати… Но в коридоре, перекрывая гудение файров, уже слышался мощный рык, призывающий Главного арфиста. – Пусть кто нибудь встретит лорда Гроха, – распорядился Робинтон, не отрывая глаз от лежащих перед очагом яиц. |
