|
А если он тобой доволен, то может подкинуть тебе марку другую, чтобы повеселиться на ярмарке. Так что… если мастер Робинтон отвалил тебе целых две, значит, он тобой доволен и ты – его личная ученица. У него их не много, – Пьемур медленно покачал головой и тихо присвистнул. – А знаешь, сколько было споров, кого он выберет, после того, как Сибел перешел в подмастерья? Правда, это вовсе не значит, что Сибел больше не подчиняется Главному арфисту, хоть у него и есть звание. Просто Ранли был так уверен, что мастер Робинтон выберет именно его… – Так вот почему Ранли меня невзлюбил? Пьемур только отмахнулся. – У Ранли не было ни малейшего шанса, и все это отлично понимали, кроме него самого! Он ведь от себя просто без ума. Зато все остальные знали, что мастер Робинтон надеется отыскать тебя… то есть, того, кто написал эти песни! А вот и прилавок кожевника. Взгляни ка вон на тот миленький ремешок. У него и пряжка в виде файра! – Притянув ее к себе, он прошептал: – И цвет синий! Можно, я поторгуюсь за тебя? Не успела Менолли согласиться, как Пьемур ленивой походочкой подошел к прилавку и стал равнодушно разглядывать выставленные на нем накидки, туфли и сапоги из мягкой кожи, явно избегая смотреть на ремешок, который он только что показывал Менолли. – Гляди, Менолли, у них здесь есть синяя кожа для башмаков, – сказал он. Поскольку девочка уже имела случай убедиться в ловкости Пьемура, она решила ему подыграть и, взглядом попросив у кожевника разрешения, пощупала толстую кожу. За его спиной она увидела ремешок – и правда, пряжка сделана в форме стройной ящерки! – Уж не хочешь ли ты сказать, карапуз, что у тебя есть деньги? – посмеиваясь, спросил кожевник подмастерье и неуверенно покосился на Менолли, окинув взглядом ее коротко стриженые волосы, брюки и ученический значок. – У меня нет. Это она хочет купить – ее шлепанцы вконец истрепались. Кожевник перегнулся через прилавок, и Менолли смутилась, не зная, куда спрятать ноги в ветхой обувке. – Да это же Менолли, – продолжал Пьемур, не обращая внимания на ее смущение. – Та самая, у которой девять файров, новая ученица мастера Робинтона. «И что это на него нашло?» – недоумевала Менолли, старательно пряча глаза от любопытного взгляда подмастерья. Ее внимание привлекло колыхание ярких прозрачных тканей над богато украшенными платьями. Присмотревшись, девочка увидела Пону под ручку с долговязым пареньком. Судя по желтому гербу, родом он из Форт холда, а узел на плече выдавал в нем члена семьи лорда правителя. Следом за Поной шла Бриала, Аманья и Аудива; каждую девицу сопровождал нарядный кавалер – глядя на разнообразные цвета гербов и наплечные узлы, можно было предположить, что все они – воспитанники лорда Гроха. – Взгляни, Менолли, как тебе вот этот кусок? – спросил Пьемур. – Никак она разбогатела, – прожурчал голосок Поны. Ее слова прозвучали слишком вкрадчиво, чтобы их можно было принять за прямое оскорбление, и все же в них звенел издевательский смешок. – Я то уверена, что она только зря отнимет у вас время и захватает грязными руками ваш товар. А вот я заказала бы летние туфельки… – Пона взялась за туго набитый кошель, подвешенный к поясу. – У нее есть целых две марки! – гневно сверкнув глазами, заявил Пьемур. – Наверняка украла! – крикнула Пона, разом утратив благостный вид. – Когда ей было позволено жить с нами, у нее с собой ничего не было! – Украла? – услышав столь нелепое обвинение, Менолли на миг оцепенела от ярости. – Ничего она не украла! – выпалил Пьемур. – Ей дал эти деньги сам мастер Робинтон! – Придется тебе, Пона, ответить за оскорбление, – воскликнула Менолли, взявшись за рукоять кинжала. |
